Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

велели ждать. Когда через полчаса железная дверь заскрежетала, Кирилл от волнения не смог усидеть на месте. Он бросился навстречу жене, но у порога в недоумении застыл на месте. Олеся пришла не одна, а с каким-то высоким молодым человеком в длинном пальто.

Дверь за молодой парой захлопнулась, и заключенный отступил назад.

– Это кто? – спросил Кирилл, кивнув на молодого человека.

– Расслабься! – как всегда спокойно ответила Олеся. – Это мой брат.

Парень смотрел Кириллу прямо в глаза, и в них не читалось дружелюбия.

– Родной брат? – уточнил Кирилл. – Почему тогда он не был у нас на свадьбе?

– Не был, чтобы не светиться.

– Не светиться? – совсем растерянно Кирилл. – Ничего не понимаю…

– Говорю, расслабься. Сядь и успокойся, – строго приказала Олеся, скрестив на груди руки. – Итак, прошу любить и жаловать – это мой родной брат, Виталий Глебович Корягин.

– Кого? – вздрогнул Кирилл, вспомнив глаза десятилетнего мальчика, пронзившие его на суде. – Сын того самого Корягина?

– Да, того самого.

– Значит, ты его дочь?

– Родная дочь, – поправила Олеся.

Кирилл ошеломленно опустился на нары.

– Так вот оно что… – прошептал он еле слышно.

Несколько минут держалась тяжелая тишина. Молчание нарушила Олеся:

– Ты никогда не интересовался, что случилось с семьей Корягиных, которую ты бессовестно обокрал? Так вот слушай: отца, которого ты отправил в тюрьму, через полгода убили на зоне за строптивый нрав. А нашей маме, которая добивалась пересмотра дела, перерезали горло в ванной.

Кирилл похолодел и трусливо пробормотал:

– Я этого не знал.

– И не хотел знать, – отрезала Олеся. – Тебе никогда не узнать, что испытали дети, когда утром вошли в ванную и увидели голую маму с перерезанным горлом.

Голос Олеси дрогнул, скулы юноши напряглись и вспыхнули огнем. Кирилл сжался и произнес мертвенными губами:

– Так вы пришли меня убить?

– Нет! – ответила Олеся. – Это сделают другие. Было время, когда мы хотели тебя убить. Помнишь то воскресенье двадцать четвертого июня. Шел дождь. Ты рано утром прилетел из Кемерово и пришел ко мне в общежитие делать предложение. Ты мне сказал, что сейчас же уведомишь жену, что уходишь от нее навсегда. В этот день мой брат уже приготовил для тебя кое-какое средство. Он у меня прекрасный провизор. Кстати, твоя неожиданная импотенция это тоже дело его рук. Так вот: в то воскресенье ты уже был обречен. Мы хотели осуществить свою месть за городом: столкнуть тебя в бетонный котлован с водой, но ты прибежал с письмом из Швейцарии, и наши планы изменились.

– Так это твой брат был черным человеком? – вытаращил глаза Кирилл.

– Да, это он подсыпал наркотики в кефир, чтобы твоей жене наше ночное шоу казалось кошмарным сном. Он носил ее в ванную, раздевал и брызгал на нее красным раствором, который через час обесцвечивался. Потом давал ей нюхать нашатырку, чтобы она воочию ощущала весь этот кровавый ужас. Он доводил ее до обморока, затем брызгал в нос наркотик, чтобы она не помнила, как ее одевали, и клал на место.

– Но зачем? – воскликнул мужчина. – При чем здесь Лиана? За что вы мучили Лиану?

Глаза девушки налились слезами.

12

Они все сошли с ума! Вся семья. Никто не чувствовал надвигающиеся на них тучи, кроме одиннадцатилетней Олеси. Отец впадал в бешенство после каждого звонка в Москву.

– Он что думает, сволочь, если мы во Владивостоке, а он в Москве, то я до него не доберусь?

Родитель трясущимися руками выдергивал из ножен шашку, но к нему бросалась мама и, вцепившись в лезвие, со слезами умоляла успокоиться.

– Прекрати! Не пугай детей! Дети-то здесь при чем?

– Вот именно! При чем здесь дети! – еще больше распалялся отец. – Груз стоит на таможне. Мне щелкают проценты. Мне грозят! Моих детей встречают после школы… И все из-за этой сволочи. Так он меня отблагодарил за добро!

Отец не преувеличивал. Однажды после уроков Олесе действительно преградили путь двое каких-то хорошо одетых мужчин. Но они были совсем не страшными и ничуть не походили на бандитов.

– Передай своему папе, – вежливо сказал один их них, – что все сроки по долгам прошли. Нехорошо мужчине, а тем более казаку, нарушать слово.

– Так ведь он не виноват! – воскликнула девочка. – Он одолжил деньги своему родственнику в Москве, а тот не возвращает.

– А вот это, девочка, – присел на корточки мужчина, – его личные проблемы. И они нас совершенно не колышут. Пусть в следующий раз знает, как давать взаймы…

В конце концов отец не выдержал. Он выгреб из серванта заначку, завернул в мешковину шашку и поехал в аэропорт. Мама сорвалась за ним. Однако через полтора часа вернулась вся в слезах и без него.

– Он улетел! – с ужасом прошептала она. – Ох и натворит он там дел с его характером.

И она оказалась права. На третий день позвонили из Москвы и сообщили, что Глеб Корягин задержан правоохранительными органами за разбой и бандитизм. В данный момент в отношении него возбуждено уголовное дело по нескольким статьям.

Мать заняла у соседей денег, собрала детей и полетела в Москву выручать отца. Олеся еще в самолете почувствовала, что родителя они уже не выручат, а сделают только хуже. Мама плакала, а Виталик молча сжимал кулаки.

Так оно и случилось: вместо того чтобы выручать папу, мама бегала по всем инстанциям, ругалась, грозила и трясла кулаком.

– Мама! – умоляла ее Олеся. – Поговори с родственником по-хорошему. Скажи ему, что нам не надо денег, пусть только выпустят папу. И мы сразу улетим обратно.

– Обратно? – багровела от бешенства мать. – Просить этого ублюдка и отказываться от собственных денег? Нет, они от меня этого не дождутся. Здесь уже дело принципа.

Никто, кроме Олеси, не чувствовал надвигающуюся катастрофу. И никто не хотел задуматься над тем, что иметь семью и не иметь деньги лучше, чем иметь деньги и не иметь семью.

И тогда девочка решила сама поговорить с родственником. Нет, конечно, не с родственником. Он тоже пошел на принцип. А люди, которые идут на принцип, слепы, глухи и не имеют сердца. Олеся решила поговорить с его женой. Во-первых, она женщина, а женщины менее воинственны, а значит, более понятливые, во-вторых, именно она приходится им родственницей, а не ее муж. Ее муж, которого отец с матерью называли «родственничком», на самом деле чужой дяденька.

Выбрав минуту, когда мама ушла в какую-то инстанцию, а Виталик сел за книгу, Олеся вытащила из сумочки мамину записную книжку с адресом Угловых и выскользнула из гостиничного номера, несмотря на запрет покидать гостиницу. Она полдня проискала их дом, и, оказалось, напрасно.