Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

Даже пейзаж за воротами смотрел на нас иначе — нереальнее, словно с картины. Я опустила голову, перебирая пальцами выбившуюся прядь, и тихо вздохнула.

— Правда? — чуть слышно произнесла и сглотнула нахлынувшую тоску.

Джош шаркнул ботинком по гравию — мне под ноги покатились камешки, и в повисшей тишине звук был звонким, щекочущим, ранящим глубоко внутри.

— Она с удовольствием набивала шишки, но пугалась взвешенных решений и ответственности. Влезть в мёртвый дом — безобидные детские шалости по сравнению с тем, что тебя теперь ждёт с этой проклятой побрякушкой на шее, — он пренебрежительно щёлкнул пальцами по моему кулону. Поджав губы, посмотрел в сторону, будто искал подходящие слова в шуме сухих ветвей и тихом свисте ветра. Цыкнув, горько рассмеялся. — И я не против оставить ту малохольную Эш в прошлом.

— Вот и я про что, — улыбнувшись, я взяла Джоша под руку, и мы направились к карете.

Нас ожидало головокружительное, можно сказать, триумфальное возвращение домой после — не побоюсь этого слова — эпического подвига. Вот так поездочка выдалась!

Глава 65

В Эгморре дышалось иначе — привычнее. Домой всегда приятно возвращаться.

Улица казалась опустевшей, вымершей, только ветер шевелил ветви, и с них сыпался снег, словно стеклянный дождь. Он искрился в воздухе, в полнейшей тишине, и почему-то сердце замирало.

Что-то стряслось, пока нас не было?

Остановившись перед калиткой, я посмотрела на окна. Тихо, даже слишком. Никто не отодвинул штору и не выглянул, не вышел на крыльцо. А чего я ждала? Горячего приёма?!

Мишель и Моника должны были выбежать и, набросившись с нежностями, посетовать, как им меня не хватало? Или Бен?

Может, он мог бы проявить немного скупых чувств, на пылкие объятия и страстные поцелуи не претендую. Да что же я разнылась? Меня не было всего три дня!

Шаги Джоша смолкли позади, и стало не по себе. Он не хотел мешать, ведь и сам нервничал, поэтому подумал, что мне нужно хоть на мгновение забыть о его присутствии.

Я толкнула калитку и неторопливо направилась к дому, с комочком тревоги где-то глубоко в груди. Ничего же не произошло, отчего я так разволновалась?

Дело в моей воспалённой фантазии, ориентированной исключительно на трагизм. Скверное ощущение, и оно глодало изнутри. Я разглядывала привычные до боли узоры на шторах и обшарпанные ступени, чтобы отвлечься.

Из приоткрытого окна повеяло тёплыми ароматами кофе и свежей выпечки. Мишель стряпала завтрак, а, значит, всё в порядке.

Зима была в самом разгаре. Ледяной ветер гулял среди флюгеров, влажный промозглый воздух обжигал лёгкие и казался тяжёлым, хоть на ладони взвешивай. Однако, снега почти не было, и из-под редких талых сугробов выглядывала прошлогодняя трава.

Я обернулась, посмотрела на деревья, выстроившиеся вдоль забора, выискивая глазами скучающих птиц. Несколько чёрных воронов чистили клювами перья от недавнего мокрого снега, вуалью крупных хлопьев облепившего провода между домами.

Они будто бы не замечали нас. «Вероятно, это просто птицы», — подумала я с долей горечи и разочарования. Повернув ручку, наконец, толкнула внутрь дверь, шторы на окнах всколыхнулись, и меня обдало привычными ароматами родного дома.

Моего дома, где каждая мелочь знакома, и невольно сбилось дыхание.

Дверь захлопнулась от сквозняка, едва не прищемив Джошу нос, на звук выглянула Мишель. На ней было бледно-розовое трикотажное платье с плиссировкой, нежный цвет подчёркивал свежесть лица.

Сестра выглядела в нём потрясающе женственной. Длинные кудри рассыпались по плечам, так естественно и романтично.

Придирчиво оглядев меня с ног до головы, Мишель нахмурилась, но глаза её потеплели. Убедившись в моём здравии и наличии всех конечностей, она холодно зыркнула мне за спину.

Джош перестал дышать, а её лицо разгладилось и смягчилось. Долгую минуту она присматривалась к нам, перебегая взглядом по очереди с моего лица на лицо Джоша, и чем дольше, тем заметней становились морщинки на переносице.

Приоткрыв рот, сестра перестала натирать полотенцем блюдо, на её лице обозначилась тень огорчения. Я невольно поёжилась. Снова прощупывала нас, ковырялась в душе, как в коробке с вещами.

Возможно, Мишель не была способна читать мысли, но с лёгкостью вычислила, что нам довелось пережить. И что мы ощущали по этому поводу — тоже.

Узнав причину нашего скорбного вида, она удручённо вздохнула. Отведя взгляд, заморгала и с куда большим усердием принялась натирать блюдо.

Мы вернулись целыми и невредимыми, она была рада хотя бы этому и уже почти не сердилась.

— Наконец-то, — проворчала сестра, отворачиваясь к мойке, в которой мерно шумела вода. — Явились.

— Всё в порядке? — решила уточнить я, снимая на ходу кожаный плащ, и повесила его на крючок.

— Что с нами будет, — небрежно пожав плечами, отозвалась она.

— Моника дома? — стараясь вести себя непринуждённо, я прошлась по кухне.

Хотелось трогать всё, что попадалось под руку — странно, но ощущения были иными, более настоящими что ли, чем прежде. Словно все органы чувств включились на полную мощность, любая щербинка в столешнице, каждая выпуклость на шторах и узор на обоях казались чёткими, явно выраженными.

Что же я чувствовала раньше? Жалкую толику того, что теперь могла испытать, когда сняла и растоптала розовые очки.

— Уехала в магазин за покупками. В холодильном шкафу шаром покати.

— А где Бен? — похолодев, я застыла на месте и, резко обернувшись, посмотрела наверх лестницы.

Он не думает спускаться?

Мишель фыркнула.

— Разбирает по кирпичику дом. Ему наскучило сидеть в твоей спальне без дела, и он занялся перепланировкой.

— В каком смысле?

Джош растерял всю свою наглость и неуверенно прошёлся до стола, украдкой бросая томные взгляды на Мишель. Посмотрев на меня с таким стыдливым выражением, будто ему требуется дозволение, чтобы коснуться её или подойти ближе, он состроил щенячьи глаза.

Я беззвучно хмыкнула и уставилась в окно, по привычке выискивая глазами фамильяров на деревьях. Сокрушённо вздохнув, Джош начал подбираться в наступательной тактике, но не к сестре, как я сначала подумала, а к блюду с выпечкой, источающей соблазнительный аромат.

Желудок жалобно заурчал, но аппетит отсутствовал напрочь, и никакая булочка со свежими фруктами не была способна пробудить его.

— Да шучу я, — отмахнулась Мишель и посмотрела на меня долгим взглядом, я почти физически ощутила его вес. Она не могла успокоиться и перестать изучать меня, будто не до конца верила в то, что мы действительно всё это пережили. — У вас такой кислый вид, что мне захотелось как-то разрядить обстановку! — Она раздражённо всплеснула руками. — Клад, наверное, ищет, перевернул весь