Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Иви открыла рот.

– Умеешь ездить без седла? – спросил он, когда они взобрались лошади на спину.

Девочка фыркнула:

– А то! Я кулкури. Я умею ездить даже у неё под брюхом. Особенно сейчас.

– Тогда погнали!

– Подожди… – Она положила ладонь ему на руку, которой он сжимал гриву. – Мы вернёмся за ним.

Ахти выпучил глаза, замотал головой:

– Нет-нет! Он велел мне вытащить тебя отсюда!

– Ахти, подумай! Он, может, и умеет выживать, но сейчас Гаспар – приманка, он ранен. В пустоши они легко найдут его и убьют. А у нас две лошади!

– Стригунок ещё жеребёнок.

– Он выглядит крепким. Он необычный конёк, да? В нём есть что-то от кузнечика.

– Его отец – конь Гаспара. Он был в Исполине в тот день.

– Оно и видно. Наверное, пасся в поле. Едем!

– Постой! Стригунок не объезжен. Если вы с Гаспаром сядете на кобылу, как я на нём поеду?

– Ты́ мне скажи! Это ведь ты всадник с Зелёной Пирамиды. – Она ударила Фиксу пятками: – Но! Пошла!

Кобыла понеслась сквозь туман обратно, в сторону Красного города.

3

На лошади они покрыли пройденное прежде расстояние довольно быстро. Но узнать место, где они расстались с Гаспаром, оказалось не так просто: однообразный и унылый вид Лысых холмов запутал бы кого угодно.

– Глупо, глупо было его отпускать! – услышал Ахти шёпот девочки.

Как будто это она всё решала!

Они остановились и покрутились на одном месте. На светлеющем небе то появлялись, то исчезали какие-то крупные точки.

– Смотри, – крикнул Ахти.

Иви взглянула вверх и тихо выругалась.

– Что это? – спросил мальчик.

– Охотники. А мы дичь.

– Тогда почему летают они, а не мы?

Полёт, однако, у преследователей выходил недолгий. Это больше походило на скачки небольшой стаи саранчи.

Фиксу заржала, нетерпеливо перебирая копытами. Видимо, ей тоже не понравились силуэты в небе.

– Гаспар! – закричала девочка. – Ты где?

– Они заметят нас, – одёрнул её Ахти. – Так ничего не выйдет! Ты можешь применить свой дар?

Она рассеянно замотала головой:

– Я почти не умею им управлять. Всё, что могла, использовала в зелёном тумане.

Ахти сжал губы, закрыл глаза и вздохнул. Куда бы пошёл Чемпион? Направо или налево? Да куда угодно!

И тут ему пришла нелепая мысль. Возможно, Гаспар повернул бы направо. Просто потому, что эта сторона тела у него человеческая.

Другой версии у Ахти не было, и он, развернув лошадь, пустил её рысью.

Иви оглянулась. У фигурок в небе, появившихся над туманом, уже можно было разглядеть ноги и руки. Но ничего милого в них не было. Даже отсюда человечки выглядели уродливо. Из-за холма медленно выплыл всадник в сером, похоже их командир.

– Где же он? – Иви кусала губы, вертела головой.

Холмы, коряги, пни… И снова горбы, горбы, горбы.

– Гляди!

Между двумя возвышенностями горел огонёк.

– Это что? Костёр?! – поморщился Ахти. – Он решил погреться?!

– Он их отвлекает! Гони!

Фиксу прибавила скорость, жеребёнок бежал рядом, не отставал.

Они ворвались в пятно света, лошадь обскакала пылавший костёр по кругу.

– Его нет. Гаспар!

Они начали звать его вместе.

Кобыла дёрнулась. Тревожно заржала.

Из-за пригорка показалась голова и плечи.

– Какого рожна вы вернулись?! – прогремел голос, в котором послышалось и отчаяние, и ярость. – Я ж, вашу мать…

Его голос дрогнул. Гаспар стоял, опустив тлеющую палку, с раскрытым ртом и вытаращенными глазами.

– Быть не может, – прошептал едва слышно Чемпион. – Твои коняги, Ахти! Так далеко! Они шли за тобой!

Мальчик приосанился и гордо кивнул. Чемпион расхохотался:

– Теперь я не жалею, что взял тебя с собой, парень!

Гаспар коротко взглянул на небо:

– Гости уже на подходе. А ну, по коням!

Ахти соскочил со спины Фиксу, чтобы уступить место, и только тут понял, что совершил глупость: кобыла шарахнулась от Гаспара, как от змеи, унося Иви на своей спине в поле.

Вслед за ними дёрнулся с места Стригунок.

Мальчик и Чемпион одновременно вскрикнули.

Несколько мгновений в тумане ещё были видны неясные силуэты носящихся по кругу животных. Вдруг всё стихло.

Медленно в круг света въехала рыжая кобыла. Она шла ровно. На спине, крепко сжав ноги и намотав на руку гриву, сидела Иви. В её напряжённой позе – средоточие силы, уверенность. В глазах две радостные искры.

– Ну что, мальчики, поскакали?

Её звонкий смех колокольчиком зазвучал над пустошью. Из кустов выпорхнула птичка.

– Да! – выпалил поражённый Ахти. – Ты умеешь ездить верхом…

Но как ни старалась Иви, когда Гаспар запрыгнул на кобылу, та снова воспротивилась – и они потеряли много времени, чтобы успокоить её.

В утреннем небе прямо над ними пронеслось что-то тёмное и приземлилось за холмом.

Ещё одна бурая туша на человеческих ногах выбежала в свет костра, уставилась сетчатыми глазищами и вытерла лапкой влажный хоботок.

Третья фигура спустилась прямо с неба на пригорок.

– Стой, Скорпион. Бежать некуда, – чётко и твёрдо сказал Эту, главарь Дремучкиных Братьев. – Медленно спешься.

Крылья у него за спиной, прозрачные, с пульсирующими жилками, дрожали. Человеческий глаз, не отрываясь, следил за каждым движением пленников. Куда смотрел глаз слепня, Ахти не знал.

Он обернулся и увидел, как Иви с Гаспаром дёргают ногами, пытаясь пятками заставить кобылу двинуться с места.

– Тебя даже собственная лошадь боится, – усмехнулся Эту, расправляя крылья и спускаясь с пригорка.

Гаспар пожал плечами:

– Она не моя.

Он коротко подмигнул Ахти, и мальчик, сжав зубы, хлестанул Фиксу по крупу.

Кобыла заржала и рванула вперёд. Эту едва успел отпрыгнуть.

Ахти повернул голову и увидел, что всё ещё держится рукой за гриву Стригунка. Жеребёнок рванул за мамой. Ахти вскрикнул, пробежал несколько шагов, увлекаемый коньком, и рефлекторно сделал то, чему учил его наездник Халла на арене в Зелёной твердыне, – оттолкнулся двумя ногами и запрыгнул Стригунку на спину.

Конёк его выдержал и глазом не моргнув. Но болтающийся на спине человек не на шутку удивил Стригунка. Он взбрыкнул, заржал, покосился назад и завертелся на месте.

Ахти хотел что-то крикнуть, но чуть язык себе не откусил.

Вокруг танцевали Лысые холмы. И ещё мальчик различил тёмную фигуру у костра, двигающуюся навстречу.

Здоровенная ручища схватила жеребёнка за хвост.

Глупо. Конёк, может, ещё и недолго жил