Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Но кроме клешни, его спасли рефлексы и крепкие связки. Горный народ кулкури первым делом учил юных воинов падать, чтобы получать минимум повреждений. Этому обучали, как только ребёнок начинал ходить.

Гаспар попал к кулкури в семь лет – по их меркам, достаточно поздно для обучения. Но он учился быстрее других, потому что в отличие от детей из знатных семей успел пережить и голод, и холод, и одиночество.

Юные кулкури сначала прыгали с небольших камней. В неглубокую воду, в песок и, наконец, на твёрдый камень. Упражнения повторялись тысячи раз, пока прыжок не выходил пружинистым, тихим, без плеска и стука.

Затем ментори выбирали для учеников камень повыше. Скалу. Горный уступ.

Однажды на рассвете Ориоль отвёл ребятишек на склон и показал, как барс охотится на дикую козу.

Гаспар запомнил эту охоту на всю жизнь. Больше всего погоня барса за козой напоминала пляску смерти.

В первых лучах солнца они не просто бежали, они летели вдоль склона вниз по узким тропам, уклоняясь от острых камней и перепрыгивая опасные ущелья. Они падали с огромной высоты, приземляясь кто на копыта, кто на мягкие лапы, и каждый раз ребята в отряде Гаспара охали, уверенные, что кто-нибудь из животных сломал шею и больше никогда не встанет. Но охота-падение продолжалась. Барс умел превращаться из комка мускулов в мягкое одеяло и обратно. А коза пружинила на тонких ножках, приземляясь на копытца так точно, словно знала в округе каждый камешек, каждую трещину.

И никто не уступал.

И вот, чтобы оторваться, коза прыгнула с кручи на широкий уступ. Барс резко затормозил и, срезав угол, бросился на неё и схватил прямо в воздухе.

Дети хором вскрикнули, маленький Гаспар закрыл рот ладошкой.

Слившись в единый ком, звери покатились по склону, и, казалось, ни у одного, ни у другого нет никаких шансов уцелеть.

Но их падение замедлилось, и в облаке пыли дети увидели дёргающуюся ногу с копытом, а над ней пятнистый хвост и крепкую спину барса.

– Кто, по-вашему, ловчее: барс или коза? – спросил Ориоль, когда дети обсудили схватку и вдоволь накричались.

– Барс! – крикнули почти все.

– Коза, – тихо возразила девочка.

– Почему, Ру-Ру? – хитро сощурился Ориоль.

– Барс редко так рискует, – ответила она, срывая травинку и прикусывая зубами. – Я уже сто раз видела такие охоты! Козочки чаще всего спасаются. А барс ленится и бросает погоню.

– Но этот победил.

– Этот, да, – небрежно бросила она.

– Почему? – обвёл всех взглядом Ориоль.

Дети притихли. Поднялась только одна рука.

– Скажи, Гаспар.

– Он хотел есть. Сильнее, чем она хотела жить.

Ориоль потрепал его по голове. Поднялся, и ученики вместе с ним.

– Вы научитесь бегать по склону так же ловко, как они. И кто-то захочет стать козочкой, а кто-то барсом. Но это будет не сразу…

Дети радостно загудели, захлопали.

– Ты не рад, Гаспар? Не хочешь прыгать так же легко, как звери?

– А падать мы тоже будем, как они?

Ориоль положил ему на плечо руку, заглянул в глаза:

– Зависит от того, насколько ты голоден. Или насколько хочешь жить.

Падать – первое и главное, чему учатся кулкури. Но это ещё не всё. Подниматься сразу, как упал, – вот чему они учатся после.

Трое утомлённых путников шли через пустошь. Справа ещё виднелась полоска леса. Лысые холмы только начинали дыбиться навстречу, подставляя под ноги высушенные на ветру и солнце корни, похожие на кости, и скрытые под вереском ямы и пни.

По земле тянулся туман. На этот раз самый обычный, белый. В нём чувствовался запах морской соли.

Гаспар остановился и потёр припухшее колено.

Парень шёл дальше, но девчонка остановилась и оглянулась:

– Тебе нужна помощь, Гаспар?

Он помотал головой.

– Точно?

– Если только ты не хочешь понести меня на ручках, – ответил он.

Она цыкнула и тряхнула головой, мол, как я устала от ваших шуток. И когда только успела? Ведь бол́ ьшую часть дороги сопела себе в телеге.

Ахти тоже оглянулся. Подождал остальных.

Следующую четверть пути Гаспар отставал от них, хотя и пытался идти быстро. Но это было ещё полбеды. Его тонкий слух улавливал в тумане какие-то посторонние звуки. Однажды он слышал поступь копыт по песку, лошадиный храп, а совсем далеко – какое-то невнятное жужжание.

Походка ребят становилась всё более неуклюжей. То и дело кто-нибудь спотыкался о побеги вереска и падал. Он позвал их и увидел два бледных лица на фоне серой мглы.

– Тпру! Привал! – сообщил Гаспар. – Последний, и только на пару минут. Другого не ждите.

Они переглянулись, подошли к нему.

– Что стряслось, Чемпион? – спросил Ахти. Кажется, парень впервые так к нему обратился. – Мы не устали. Можем идти дальше.

– Вы, может, и не устали, – ответил он и, кряхтя, вытянул ногу. – А я уже не юный козлик…

– Но ты же сам сказал, что за нами могут гнаться. Когда мы вошли в туман, то стали видны Мероншоху, и он уже, наверное, послал к нам своих слуг. – Парень нахмурился. – Или это всё враки?

– Не враки. Они идут быстрее, чем мы, с ними трое конных. Два разведчика впереди. Один, по всей видимости командир, едет с остальным отрядом.

Ахти сглотнул:

– Кто они? Охотники за головами? Чудища из тумана?

– Это мне неизвестно, – покачал головой Гаспар. – Возможно, и те, и другие.

– Они нас догонят? – мальчик пытался говорить спокойно.

– Догонят, даже не сомневайся. Но…

– Что?

– До моря уже недалеко. Если вы поторопитесь…

– Вы? – уточнила Иви. Она сложила на груди руки: – Я не ослышалась?

– Да, вы, – закатил глаза Гаспар. – Послушайте меня, вы, оба. Вы уже не дети, а значит: нечего храбриться. Я тоже не собираюсь геройствовать. Но быстро, как вы, двигаться не могу.

– Что же ты будешь делать?

– Отвлеку их. Уведу по ложному следу.

– И как?

Гаспар отвёл взгляд:

– Есть способы.

Никаких способов он ещё не придумал, но кое-какие мысли в голове вертелись. Например, если уйти подальше и разжечь костёр. Это хотя бы ненадолго уведёт преследователей от цели.

А если ещё попытаться заболтать их, как он умел…

– Ты ничего не придумал. Так? – сощурилась Иви.