Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Самородной. Сказал, она для мажеских дел куда как сильнее против выпаренной морской. Мои ближники ждут полудня. Что будет, не знают, но при неудаче дадут нам время добраться до портала. За ним приготовлена карета и каждые десять вёрст подменные лошади. Мигом долетим до крепости Тихого. Там запрёмся и отсидимся. Погоню отсечёт Второй лейб-гвардейский полк инфантерии. Инфантеры от тебя ко мне отошли, нам обоим верность хранят. Прикроют портал. Придётся отцу переговоры вести, а у нас есть чем поторговаться. Потрепыхаемся ещё.

– Я тут всё думаю: может, всё же не он? А?

– Тихий подсказал нам, где артефакт. Вот мы его разрушим и посмотрим, кто среагирует и что случится. Тогда будем знать точно, кто. Ну что, пошли за Силестрией – и в часовню?

– Лагоз, может, давай твою Лауру возьмём, а?

Замок

Уже ранним утром я стоял на плоской крыше башни. Рядом, этажом-двумя ниже мягкой белой пуховой периной лежали облака. Как сказал старожил, здесь так почти каждое утро. Испарения от озера, однако.

Ночью прискакал к подножию горы, там меня уже ожидал почётный караул. Понятно, отпустил Уголька, принял рапорт и проследовал в здание штаба.

Оказывается, дорогу к крепости прикрывает небольшой форт, а рядом с ним рядами стоят казармы, отдельные домики и хозяйственные постройки. Гарнизон живёт здесь. Здесь же проживают и семьи всех чинов, здесь находятся архиважнейшие гражданские заведения: кабак с двумя входами, для офицеров и нижних чинов, и универсальный магазин.

В крепости в мирное время дежурят посуточно и повзводно. Сборщики дорожной пошлины поднимаются с рассветом и возвращаются к закату. Ночью движение перекрывается тяжёлым шлагбаумом, охраняемым караулом.

От выделенной для ночлега комнаты не отказался. Подремал до подхода обоза. Посмотрел, как разместили моих спутников, а затем отправился в крепость.

Уже на половине подъёма меня охватило чувство теплоты и защищённости. Такое бывает, когда после долгого отсутствия возвращаешься домой. Чем выше, тем большая эйфория охватывала меня. Источник Силы. Настолько могучий, что не всякий волшебник сможет справиться с наплывом чувств. Хотя… Чем чародей слабее, тем меньше он чувствует магию Источника.

Наверху меня уже ждали солдаты, провели краткую экскурсию по этажу, примыкающему к мосту, затем спустился гарнизонный волшебник. После положенных приветствий поинтересовался:

– Ваша милость, я вижу, вы почувствовали Источник?

– Конечно, трудно было бы не почувствовать.

– Я вот тоже первый раз как на крыльях в башню летел. Двенадцать лет назад. С тех пор ни разу отсюда не уходил. Не отпускает меня озеро. Я же водник.

– Как же вы тут живете?

– Хорошо живу. Книги магические читаю. Заклинания творю. Иногда ловлю рыбку. А с меня денег не берут, кормят, поят, одевают, обувают, даже жалованье платят. Где ещё я такую службу найду?

– Другие волшебники здесь есть?

– Есть, как не быть. У меня три помощника. Даже если штат чародеев втрое увеличить, всё едино весь заполнен будет. Слабосилки, что поумнее, взятки дают, лишь бы сюда попасть. Где они ещё столько халявной маны для тренировок и отработок заклинаний найдут? Года два, много три, отслужат, своего предела достигнут и переводятся. Их Источник не держит, наоборот, гонит.

– А вы?

– А я здесь до самой смерти, ваша милость. Вы меня даже в отставку отсюда не выгоните. Пропащий я человек. Меня на такие хорошие должности звали, в такие славные места, и то не смог бросить.

– Как же семья?

– Холостой я. Какая дура согласится сидеть со мной в башне безвылазно? Да и где здесь познакомиться? Как жених я не очень. Денег только что из жалованья скопил. Выше пятого круга заклинаний не поднялся. Признаться, и детей навряд ли заведу. Кому такой нужен? Я давно смирился.

За разговором мы и оказались на крыше. Умели строить старые волшебники, восемьсот лет прошло, а камень как новый. Даже ступени не истёрлись. Есть лифт. На стене циферблат с делениями от единицы до сорока. Ставишь нужную тебе цифру. Ждёшь, когда дверь сама откроется. Заходишь, встаёшь на каменную плиту, размером три на три сажени, и медленно, не торопясь скользишь по каменному колодцу, ждёшь нужного этажа. Одно плохо: без волшебника и дверь не откроется, и плита не поедет. Простецам надо по узкой спиральной лестнице снаружи башни подниматься.

Каждые пять этажей балкон, с него можно внутрь войти. Перила конструкцией не предусмотрены. Ступени влажные, озеро внизу. Навернуться – нечего делать. Аттракцион «Почувствуй себя птицей». Один раз. Или кирпичом: страховки-то нет. Так что без чародея по башне не погуляешь. Хотя внутри башни лестницы бывают. Не на всех этажах, но с двадцатого по двадцать пятый они точно есть, сам видел.

Как оказалось, Башня Четырёх Стихий строилась не как крепость, а как… школа! Ладно, как институт или академия. Учили здесь чему или не очень, а также почему башня была заброшена волшебниками, информации нигде не сохранилось.

С двадцать первого по тридцать шестой этаж – это общежития, учебные классы, кабинеты и тому подобное. На каждом этаже обязательно имеются не сильно отличающиеся от современных туалеты, а вот ванн, бассейнов и душей не предусмотрено.

Под крепость башню переоборудовали сильно позже. На круговой галерее двадцать пятого этажа стоят древние метатели. Нацелены по десять штук на каждую сторону моста. Снаряды хранятся в аудиториях на двадцать четвёртом и двадцать третьем этажах. Кристаллов нет, хватает энергии Источника. Выгодно, но перенести или хотя бы перенацелить метатели нельзя. Двадцать второй этаж – казарма, двадцать первый – кухня, столовка и контора. Двадцатый – понятно, мост.

С тридцать седьмого по сороковой этаж – жилые покои. Наверное, для преподавателей и прислуги.

Этажи ниже двадцатого оказались складами. Понятно, смотреть не было времени, тем более сказали, что большая часть этажей идеально пуста. Лестниц там нет, ни наружных, ни внутренних. Окон нет, бойниц нет. Есть только лифт. Вот такое у меня хозяйство.

Наследник

– Ваше преосвященство, хоть что-то сделать можно?

– Да, сын мой. Молитесь. Великого божественного проклятия ещё никто и никогда не снимал. Пытались… Да, попытки были. Но то, что оставалось от смельчаков, разубеждало других охотников вмешиваться в Божий Суд.

– Но Верховный Магистр умер почти сразу, а отец ещё жив.

– Повезло. В смысле Верховному. Сгнил заживо, зато быстро. Куда его душа пошла, знают лишь оскорблённые боги. Видать, батюшка ваш больше волшебника виноват был. Да уж! Поставить такую богопротивную мерзость в Часовне всех богов! Жизнь себе продлил, но теперь должен понять, что оно того не стоило.

– Сколько ему осталось?

– Кто знает? Обычно от трёх до девяти дней. Бывает, и сороковину мучаются. Надеюсь, не больше.