Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Почему это нас, не совсем славян, славянской республикой окрестили! – истошно кричали они во весь голос. – Не хотим в СССР жить!

На помощь к крикунам скоро внешний враг подоспел, а тут еще и солдаты из-за невеликого жалования бузить стали. За год от СССР меньше трети осталось, и часть врагов вдруг из внутренних как-то сама собой во внешние обратилась. Сколько ни старался Рылеев, да все без толку. Давят его со всех сторон недруги как изнутри, так и извне. До того беспощадно давили, что не выдержала возвышенная душа президента. Пистоль он круглой пулей зарядил – да к виску.

Купцы сразу же Брыкина в президенты двинули, но тот через две недели поругался с полковым командиром семеновцев и куда-то исчез. И вот тут вообще безвластие в Союзе началось. Да уж, если честно сказать, какой там Союз, не о Союзе теперь думали все, а о том, кому лучше отдаться: ЮСГ или Ханству Казанскому.

И отдались бы, кабы не виде́ние, которое монаху Кирилло-Белозерской обители Максиму было. Пришла к нему ночью Богородица и стала его слезно умолять, чтоб спас он народ православный от позора. Инок Максим, конечно же, просьбам таким противиться не смог, взял он на рассвете котомку и пошел в Максимград, который в ту пору еще Петербургом именовался. Встал там монах на площади и давай громовым голосом смущенный народ к вере да к борьбе с врагами всех мастей призывать.

– Кто погибнет на бранном поле за дело православное, того кущи райские ждут, – вещал монах Максим, осеняя собравшуюся толпу серебряным крестом, – а кто не пойдет за свободу сражаться, так я того сей же час от храма отлучу! Пошли, братья, на смертный бой! Хватит позора! Неужто не надоело посмешищем-то быть?!

Первыми на призыв монаха откликнулись шедшие из бани солдаты третьей бомбардирской роты Гренадерского полка, а за ними и другие отважные люди потянулись. И столько народу на оборону веры православной собралось, что ружьями их смогли лишь на треть обеспечить. Кому не хватило ружей с саблями, так те вилы да косы взяли, но пошли. Впереди Максим хоругвь несет, а за ним воины отважные шагают.

На том первая историческая лекция и закончилась.

Евдоким закрыл блокнот и легонько вздохнул. Конечно, он ожидал более детального разбора исторического момента, предшествовавшего образованию Русской Православной Республики, но и такие лекции народу нужны. Особенно молодежи. Конечно, что-то посерьезнее бы, но… Священник уж было подумал, чтоб второй том труда по истории профессора Троицкой обители Афанасия Трондина полистать, но тут вошел младший дьяк Клим и напомнил, что пора на трапезу обеденную, а после нее встреча с игуменом местной обители отцом Пименом намечена была.

Перед обедом по давно заведенной традиции отец Евдоким уселся в мягкое кресло, чтоб просмотреть блок полуденных новостей. Новостей было немного, а душу священника тронули только две. Первая – о визите министра иностранных дел ЮСГ в Уралию, а вторая – о разрешении забавы караоке в будние дни. От первой новости у отца Евдокима тревога о внешней политике зародилась. Уж очень ЮСГ Православную Республику в последнее время не уважало. Да что там не уважало? Если честно сказать, не любило вовсе и постоянно старалось какую-нибудь гадость подбросить.

Лет сорок назад особая нелюбовь началась. Тогда ЮСГ обратилось к правительству Православной Республики с предложением организовать военный союз против Соединенных Европейских Штатов, а правительство православное отказалось в войну вступать, сославшись на объявленный всему миру нейтралитет. ЮСГ в той войне поднатужилось крепко, но со Штатами справилось. Справилось с ворогом, границы свои до реки Рейн расширило, победе великой возрадовалось на весь мир, а вот против русских злобу крепкую затаило и гадит теперь при всяком удобном случае. Вот и сейчас оно уральское руководство начнет уговаривать насчет того, чтоб через Астрахань в обход Рязани со Смоленском трубопровод с газом китайским сразу на Курск пустить. Уговорят, коли, так и останется республика православная без транзитных денег. Невелика с них, конечно, прибыль, но прибыль все-таки. Без копейки и рубля нет. А ведь и уговорят ироды. Уральцы – народ ой, какой податливый. Тревожно стало от сей новости Евдокиму, а от караоке вообще в душе буря греховодная началась.

– Как так можно? – шептал себе под нос священник, неторопливо шествуя в трапезную. – Чтоб с такой бесовской забавы да узду снимать? Что это стало твориться на белом свете, Господи? Так недолго и до ЮСГ докатиться. У них там под эту караоку в каждой деревне пляшут. Оттого и беспорядки одни в ЮСГ с демонстрациями разными. Каждый чего хочет, то и делает. Ни стыда, ни совести. Спаси и помилуй, Господи.

После сытного обеда отец Евдоким успокоился и направил стопы свои в приемную келью, где его игумен Пимен дожидался.

С ним новости последние немного обсудили и тоже про историю поговорили. Вспомнили добрым словом владыку Феофана, который после смерти Максима в республике править стал. Немало добрых дел он сотворил, но главное, за что века люди помнить будут этого святого угодника, была его знаменитая проповедь о тайне Божией.

– Много тайн у Господа, – говорил тогда Феофан, – но не все он нам за грехи наши открывать решается. Да и не каждому он эти тайны приоткроет, а только тем, у кого искра Божья есть и талант, Господом же данный. Наш же с вами долг перед Господом Богом – искать таких людей среди народа православного и беречь их как зеницу ока своего, пестовать да никогда не препятствовать им в поисках тайн Божьих. И не только не препятствовать, но и помогать всячески. Только через них Господь нам свои тайны приоткроет. Только через них.

Жила в то время республика бедно. Как ни отважны были воины православные, но продвинуть границы на юг дальше города Саратова не получилось, на востоке только Нижний Новгород удалось отвоевать, а на западе до Орла-города дойти, но зато весь берег Студеного океана вплоть до царства Аляска шириной местами до пятисот верст в состав республики вошел. А как стали по стране людей с талантами искать да селить их в монастырские слободы и волю талантам всяческую давать, так и процветание в стране наметилось. Вроде и взять чего-то неоткуда было, но нашлось все скоро. Пшеницы во Владимирской епархии стали с десятины собирать больше, чем под Екатеринославом. Видано