Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Попытавшись подвергнуть, прорычала Дез.

…то это определенно было служение Пена святым белого бога. О чем откровенно свидетельствовали его вещи: мантия Ордена, храмовые косы, письма и документы, надежно упакованные в запечатанный сундук, хранившийся под койкой. А также три древних свитка, которые он приобрел в Тригони и еще не имел возможности прочесть, не говоря уже о том, чтобы перевести. Едва ли пираты поймут их ценность. Пенрик содрогнулся.

Повернувшись, он распахнул крошечный лючок в задней стенке располагавшейся на корме каюты, впустив внутрь свет пасмурного дня. Едва ли его плечи протиснулись бы через это отверстие, и ему совершенно не хотелось избавить пиратов от хлопот с убийством, самостоятельно прыгнув за борт, но, приложив к лючку свой деревянный сундук, Пенрик подумал, что тот должен пролезть. И все-таки помедлил.

Дез нетерпеливо пустила волну жаркого беспорядка под краем крышки, запечатав ее плотнее. Он удержится на воде, в отличие от нас. Избавься от него.

На запертую дверь каюты обрушились оглушительные удары молота. Вздрогнув, Пенрик протолкнул сундук наружу. Господь Бастард, Пятый и Белый, если ты когда-либо любил меня, позволь мне снова отыскать его. Скорее молитва, чем заклинание. В шуме он не услышал всплеска, хотя крики на корабле начали затихать.

Кто победил? Ответом на этот вопрос стали свирепые удары. Дверь распахнулась внутрь, и Пенрик, обернувшись, рухнул на колени, отчасти сдаваясь и подчиняясь, отчасти надеясь, что если пират ворвется в каюту с занесенным оружием, то не попадет в цель.

Пен заморгал на тусклом, сером свету, очертившем широкие плечи выломавшего дверь головореза, и напомнил себе, что может видеть лучше нападавшего. Эта мысль тотчас подтвердилась, когда пират изумленно произнес:

– Женщина?

В кои-то веки Пенрик не спешил исправлять эту досадную ошибку, хотя Дез пробормотала: Едва ли тебе это поможет. Золотистые волосы, небрежно заплетенные в косу, синие глаза, тонкие черты лица, худощавое телосложение, которое на первый взгляд можно было счесть изящным – его и прежде принимали за женщину. Светлые кожа и волосы, распространенные в горных кантонах, где он родился, были редкостью здесь, в землях Седонии и Адрии, и на Карпагамских островах, окружавших это море. Как бы там ни было, пират не торопился проламывать его светловолосую голову.

Что дало Пенрику время вскинуть руки, убедительно испачканные чернилами, и крикнуть на общем адриакском:

– Я писец! – Подразумевая: Не причиняйте мне вреда, я ценный! И безвредный! Если, конечно, пират не опьянел от жестокости настолько, что ему было все равно.

В таком случае Пен приготовился отключить его нервы, сожалея – не в первый раз – о теологическом, нет, божественном запрете на использование магии Дез с целью убийства. Напрямую. Конечно, даже если бы он мог убить всех пиратов, это едва ли помогло бы ему, ведь что бы он делал дальше? Затерянный в море, на корабле, которым не под силу управлять в одиночку ни одному человеку, даже опытному моряку. Однако если ему удастся продержаться до того момента, когда они пристанут к берегу – желательно за пределами Рокнарского архипелага, – это будет другая история.

…Кто бы мог подумать, что он будет желать встречи с работорговцами.

Человек с молотом схватил Пенрика за плечи и выволок за дверь на палубу, которая по-прежнему ходила ходуном, хотя волны больше не захлестывали ее. Колени Пена проскребли по доскам, и он порадовался, что лег спать в тунике и штанах, хотя и пожалел, что не обулся. Сумрак каюты сменился свинцовым рассветом, пепельный покров облаков тянулся во все стороны, такой же мрачный, как и гранитные волны. Второй пират выглянул из-за спины товарища, желая посмотреть на улов.

– Нет, мужчина, – разочарованно сказал первый пират. Пен по-прежнему умоляюще тянул руки вверх, надеясь, что это открытие не приведет к тому, что на его голову обрушится молот. – В некотором роде.

– Клянусь яйцами Отца и сиськами Матери, – грубо выругался второй пират. Оба говорили на островном диалекте адриакского, так кто же кричал на рокнарийском? Команда корабля Пенрика в основном говорила на седонийском, и чародей их больше не слышал. – Будь эта тощая задница на десять лет моложе, на ней можно было бы сделать состояние.

На двадцать, раздраженно подумал Пен. Не потребовалось особых усилий, чтобы заставить голос убедительно дрожать:

– Пощадите мои руки!

Как и зрение, руки были основным инструментом писца, и ценным. Пенрик не собирался даже упоминать глаза.

– Ха. Веди себя хорошо, или мы их отрежем, – грозно сказал пират с молотом, подтвердив опасения чародея.

Наклонившись, головорез расстегнул ремень Пена, забрал его поясной нож и сунул себе за пояс, после чего ловко использовал полоску кожи, чтобы болезненно связать запястья Пена за спиной. Пен не слишком жалел о ноже, тонком и остром, больше подходившем для заточки перьев, чем для убийства. Даже оставшись совершенно голым, он все равно будет самым вооруженным человеком на этом судне.

Судах, поправил он себя, наконец-то получив возможность оглядеться.

Пиратский корабль был меньше и легче грузового корабля, с которым он сцепился правым бортом. Одна мачта против двух на грузовом судне, но, возможно, быстрее, поскольку большинство парусов на корабле Пена были спущены из-за шторма, а трюм загружен древесиной и дешевой керамикой. В любом случае, пиратский корабль не был военным гребным судном или нанятым каким-то государством капером. Это был типичный неряшливый универсальный корабль с Карпагамских островов, который годился для рыболовства и грузоперевозок… а также оппортунистических грабежей и прибыльных похищений. Не надменное пиратское судно из тех, что отнимали ценности у богатых купцов, а потом топили захваченный корабль вместе с пассажирами, чтобы избавить себя от неприятностей. Хотя те корабли были намного лучше защищены. Пен надеялся, что эти пираты окажутся не столь расточительными.

На палубе виднелись свежие пятна крови, но мертвых тел не было. Быть может, их уже обобрали и выкинули за борт? На носу толпились уцелевшие члены команды – большинство, по оценкам Дез и к облегчению Пена; их охраняла более крупная и предположительно злобная группа пиратов.

Однако подсчет не был завершен. Мысленно вздохнув, Пен подумал: Дез, Взгляд.

По палубе кружила парочка свежих призраков, по-прежнему возбужденных своей смертью и сохранявших четкие, пусть и бесцветные прижизненные очертания. Пен не мог сказать, на чьей стороне они сражались. Он мысленно приготовился помолиться за них, хотя у него на глазах одного призрака потянуло вверх и прочь, в Иной мир – это был бог того человека, Отец, судя по зимнему холоду, который ощутил Пен, почти ожидая увидеть снежинки в теплом, влажном