Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Сотрудники таможни могут обыскать наш багаж. Есть ли способ спрятать их получше, Пен?

Пен со вздохом взял у нее косы.

– Думаю, лучше их оставить. Я найду замену, когда мы вернемся домой. – И когда он начал считать Орбас домом? – Сейчас важнее скрыть, что я храмовый чародей, а не продемонстрировать это.

Ровный уголок рта Боша скривился.

– Дайте на секунду. – Немного неохотно Пен отдал ему косы, и Боша изучил удерживавший петли узел. Несколько движений ловких бледных пальцев – и шнур развязался. – Пожалуйста, мадам Катай, сядьте сюда. – Он показал на табурет.

Кинув на него любопытный взгляд, Никис подчинилась. Боша достал из ее чемодана щетку для волос и приступил к работе. Идрена подошла ближе, чтобы посмотреть. За несколько минут он соорудил из ее волос высокую прическу, в которой модно поблескивал шнур, удерживавший черные кудри.

– Очаровательно! – воскликнула Идрена.

Пен был вынужден с ней согласиться.

Никис улыбнулась, нерешительно тронув волосы. Прическа держалась.

– Очень хитроумно, мастер Боша. Благодарю вас!

– Прошу вас, мадам Катай, поддержите генерала Арисайдью на его пути к руке леди Танар.

– Значит, вы одобряете его кандидатуру? – Улыбка Никис не дрогнула, но Пен подумал, что она внимательно прислушивается к ответу, подмечая каждый нюанс. Потому что нюансы будут. А мнение секретаря леди Танар в этом вопросе значило намного больше, чем казалось.

– Вокруг нее крутятся намного менее приятные типы. – Он потер шею под белой косой. – Знаете, в последнее время она увлеклась тем, что поднимается на крышу, чтобы изучить навигацию по звездам. Один из капитанов госпожи Ксарре дает ей уроки, когда заезжает с докладами. Если она не выйдет замуж за вашего брата или подобного ему мужчину и не начнет тратить свою колоссальную энергию на детей, боюсь, она попросится в офицеры на один из кораблей госпожи Ксарре. А если ей откажут, сбежит и станет королевой пиратов.

Возможно, это была шутка, подумал Пен. Возможно. С Боша было трудно сказать. Или с Танар.

На щеках Никис появились ямочки.

– У пиратских королев бывают секретари?

– Боюсь узнавать. – Его улыбка померкла. – Хотя роды – единственное, от чего даже я не смогу ее защитить. Быть может, морские просторы лучше.

– Мы никого не можем защитить от жизни, мастер Боша, – мягко произнесла Идрена. – Как бы ни хотели. – Она посмотрела на своих детей.

Его губы растянулись в ухмылке, которую Пен едва ли назвал бы веселой.

– Я могу попытаться.

А потом пришло время прощаться, со слезами, когда Идрена и Никис обняли смущенного, но довольного Икоса. Пен подавил зависть. В конце концов, ему выпало защищать женщин.

Если я смогу. Он взял багаж и поплелся за ними вниз по лестнице.

* * *

Этим утром синее седонийское небо подернулось туманной дымкой, отметил Пен, пока они шагали в гавань. Если это предвещало перемену погоды, подумал он, глядя вверх, она не успеет испортиться, чтобы помешать отплытию.

Крики белых чаек заглушали шум людей и механизмов на двух пирсах, где готовили к выходу в море корабли. Ящики с товарами, разгруженные прошлой ночью, громоздились на берегу в ожидании носильщиков, которые доставят их к месту назначения. Команда мужчин разгружала подъехавшую телегу, вытаскивая из соломы длинные керамические фляги с вином и отвозя на пристань. Другая команда складывала в тачку медные слитки, покрытые характерной зеленой патиной и рыжими царапинами. Икос наблюдал за всем этим с серьезным профессиональным интересом; они вместе с облаченным в шляпу Боша отошли в сторону и задержались у низкой стены, изображая зевак и притворяясь, будто наслаждаются морским видом.

– Я проделал такой путь, но так и не повидал великий Тасалон, – сокрушенно произнес Пен.

– Поскольку, скорее всего, мы бы увидели его из имперской тюрьмы, лучше об этом не жалеть, – заметила Идрена.

– Верно, – вздохнул Пен.

Они приблизились к зданию таможни. Идрена стиснула пачку документов. Никис подняла подбородок и сделала глубокий вдох.

Сзади раздался цокот копыт. Пен обернулся – и замер.

Человек в форме имперского курьера спрыгнул с взмыленной лошади и привязал ее поводья к столбу, оглядывая пристани и корабли внимательными блестящими глазами. Повернувшись к переметным сумам, он достал кожаную полевую сумку. И целеустремленно зашагал к таможне.

– Улыбайтесь, не паникуйте и подыграйте мне, – пробормотал сквозь зубы Пен, обращаясь к Никис и Идрене, которые тоже повернулись взглянуть, что его отвлекло, и оцепенели. – Я с этим разберусь.

Никис стиснула руку Идрены. Предостерегая? Подбадривая?

Это дорого нам обойдется, предупредила Дез, полностью сосредоточенная. Не пытаясь его отговорить.

Провал обойдется еще дороже, мрачно подумал в ответ Пен.

Верно.

Взгляд, Дез.

Пен поставил на землю багаж и пошел наперерез курьеру, растянув губы в улыбке. Странное, притягательное цветное изображение внутренней духовной сущности, скрытое материальной формой, вспыхнуло перед его мысленным взглядом.

– Эй, офицер! – позвал он, и его голос завибрировал заклинательными нотами. Они коснулись человека, словно усики, едва зацепившись за крепкое чувство долга.

Голова курьера дернулась к Пену, и он нахмурился, но остановился.

– Доброе утро, – продолжил Пен. – Вы прибыли из Гуры?

Он почувствовал, как внутри курьера закружился утвердительный ответ, хотя вслух тот сердито проворчал:

– А вам какое дело?

– Я думаю, вы хотите показать мне эту бумагу, – промурлыкал Пен, протягивая руку, словно это было самым естественным поступком в мире. Курьер тряхнул головой, точно отгоняя насекомое, но медленно открыл сумку. – Вы должны вручить эту бумагу мне.

Курьер достал документ, криво отдал честь и вручил бумагу Пену. Тот взял ее и, торопливо проглядев нечто вроде стандартной седонийской бюрократической преамбулы – Боша бы знал, – добрался до важного параграфа: описания Идрены почти теми же словами, которые использовал прошлым днем моряк. Очевидно, это был официальный ордер на арест для таможенных инспекторов.

Пен кинул его за спину и поджег. Не успев долететь до мостовой, он рассыпался облачком пепла.

– Вы доставили свое срочное донесение таможенному офицеру, – продолжил Пен, как можно глубже вгоняя в жертву слова и гейс убеждения. Усики, словно крючья, словно сосущие рты, впились в дух курьера, и Пен поморщился. Иногда гейсы напоминали мерзких живых существ, которые высасывали из жертвы жизнь, поддерживая собственное существование. Настоящий шаман мог наложить гейс, который длился неделями. Пен надеялся на день. – Вы исполнили свой долг. А теперь вам нужно позаботиться о своей верной лошади. – Гейс лучше всего работал в сочетании с естественными желаниями мишени. – А потом выпить бутылку вина. Вы это заслужили. Вы доставили сообщение в Акилаксио, как и было приказано. – Пен отдал честь, подражая седонийским военным, и курьер со слегка остекленевшим взглядом