Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

были песочно-каштановые волосы, слипшиеся от соли, а голова, руки и ступни побледнели и пошли пятнами, будто неровный загар или легкая кожная болезнь. Он вновь переоделся в тунику и брюки, которые стали заметно грязнее.

Икос выглядел и пах так, словно вернулся домой после очень долгого и трудного рабочего дня, небритый и обгоревший на солнце, в заскорузлой от высохшего пота одежде. Никис все равно его обняла. Пен смотрел на все это… с завистью? Отпустив Икоса под напором Идрены, Никис вытянула и сжала пальцы. Ей не требовались руки, чтобы убедиться в реальности Пена; в этой компании ей было достаточно глаз. На мгновение она пожелала оказаться где угодно, только не здесь.

Идрена сыпала встревоженными вопросами:

– Что ты здесь делаешь, тебе нельзя подходить ко мне на сотню миль, почему вы вместе, как вы сюда попали?

– На рыбацкой лодке, – ответил Икос на самый простой вопрос. – Из Лимноса.

– Я тревожился о том, как нам незаметно пробраться в Акилаксио, – вставил Пен, – но оказалось, что пара крупных тунцов является пропуском в любую гавань. Без всяких вопросов. Мы поймали их по пути. Боги, в маленькой лодке они кажутся просто огромными. Я даже подумал, что они нас потопят. Прежде я видел таких только выпотрошенными на рынках в Лоди.

– Вы задержались, чтобы порыбачить? – ошеломленно спросила Идрена.

– Нет, – рассеянно ответил Икос, – мы не останавливались. Они сами запрыгнули к нам в лодку и скончались у наших ног. С улыбкой. Очевидно.

Это… это была не шутка. И не сарказм. Никис уже видела такие круглые глаза – и о чем это говорило? На него обрушился не удар молота. На него обрушился Пенрик. Ее губы невольно растянулись в улыбке.

– Мы оставили парней продавать рыбу, а сами бродили наугад, пока он не отыскал вас, – добавил Икос.

– Не наугад, а целенаправленно, – возразил Пенрик. – В основном. Но расскажите все, что с вами случилось!

В конечном итоге Идрена и Никис уселись на край кровати, Пенрик – на табурет, а Икос устроился у ног Идрены, которая нежно перебирала его волосы, и все приступили к своим рассказам. Боша молчаливо стоял у стены, скрестив руки, и внимательно слушал. Иногда даже его спокойное лицо морщилось от изумления. Он явно не обрадовался, узнав про встречу с его сестрой Гекат и про обещание Пена, что брат расскажет ей все во время следующего визита.

– Это казалось безопасным, – сообщил в свое оправдание Пен, что не улучшило ситуацию.

Боша ответил на стук в дверь, взял у служанки поднос с ужином и заказал еще еды, поскольку двое мужчин накинулись на угощение, как голодные волки.

Вторая часть ужина прибыла и была съедена прежде, чем они добрались до конца перепутанных и зачастую противоречивых объяснений Пенрика и Икоса, прерываемых многочисленными вопросами Идрены.

– Я начинаю жалеть, что не смогла покататься на твоей машине, – сказала Идрена Икосу. – Это звучит восхитительно. Быть может, в более радостные времена у тебя будет шанс продемонстрировать ее мне.

Икос улыбнулся. Пенрик потер челюсть и что-то неразборчиво пробормотал себе под нос.

Никис не стала упоминать свое странное переживание во дворе священного источника, и, к ее безмолвной благодарности, Пен тоже промолчал. Наконец она повернулась к Икосу.

– Ты сказал, у тебя есть лодка?

Он покачал головой.

– Она не моя и слишком мала, чтобы отвезти вас в Орбас.

Пен почесал голову и поморщился.

– Думаю, мне нужно отыскать баню, прежде чем подниматься на борт чего-либо. Потом я вернусь через гавань и посмотрю, какие еще суда пришли.

Идрена явно разрывалась между желаниями отправить Икоса с ним и оставить при себе, чтобы провести вместе каждую секунду, отпущенную им до расставания. Но Икос потянулся, скрипнув суставами, понюхал свои подмышки и решил присоединиться к Пенрику.

Никис упала на кровать, охваченная возбуждением и новым страхом. Последний едва ли был справедлив. С учетом того, как она страдала в отсутствие Пенрика, его присутствие должно ее исцелить? Быть может, именно так чувствовал себя игрок, поставивший все состояние на последний бросок костей. Это волнение Никис совсем не нравилось.

* * *

Уже почти стемнело. Никис тревожилась, Идрена расхаживала по комнате, а Боша старался не попадаться ей под ноги, когда мужчины вернулись, значительно более чистые.

И торжествующие. Не успев закрыть дверь, Пенрик выпалил:

– Причалили еще два корабля. Один рокнарийский…

Все вздрогнули.

– …а другой – саонесский. Идет домой, с почти полной загрузкой. В Орбас он не заходит, но планирует сделать остановку на Карпагамских островах, откуда можно с легкостью вернуться назад в герцогство.

– Ты говоришь на саонесском? – спросила Никис. Это был причудливый диалект дартакийского. Последним она приемлемо владела.

– О да, это фактически мой родной язык. Юральд – саонесская фамилия. А еще была Просвещенная Амберейн, одна из прежних седоков Дез. Старший стюард принял меня за соотечественника-эмигранта. Я не стал его разубеждать. Еще успеется. В любом случае, у них есть несколько кают для независимых торговцев, перевозящих грузы. Свободна была только одна, но я ее снял. По крайней мере, там больше места, чем в экипаже. Быть может, еще одна освободится в дороге. Они уходят с утренним отливом.

– Мы должны отправиться туда прямо сейчас? – спросила Идрена, готовая схватить вещи.

Пен покачал головой.

– Таможня закрывается на закате. Мы должны сесть на борт утром.

Боша побарабанил бледными пальцами по бедру.

– Возможно, все предприятие окажется на волоске.

– Да. – Пен прикусил губу. – Но это рутинная процедура для пассажиров.

– М-м, – откликнулся Боша.

Судя по всему, у них не было выбора, кроме как смириться с этой задержкой. Никис сомневалась, что сможет уснуть.

Пен снял еще одну комнату на другой стороне коридора для мужчин, но Икос задержался у Идрены и Никис. Он еще две недели назад должен был прибыть на место новой стройки, хотя и утверждал, что его бригада вполне может начать геодезические работы самостоятельно. Завтра они попрощаются наедине; он собирался вместе с Боша издалека следить за их отплытием.

Они тихо беседовали, пока Икос не начал клевать носом, и мать отправила его в постель, поцеловав, как не целовала с той поры, когда ему было четыре года. Похоже, обоим понравилось. Никис часто казалось, что отношения старшего брата с матерью были намного проще ее собственных по причине долгого перерыва, но она не могла на это обижаться.

XVII

Вслед за своими спутниками Пен на рассвете вошел в комнату дам, чтобы позавтракать и дать Боша внести завершающие штрихи в их документы. Паковать было нечего, но Никис достала из