Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Моргая, офицер повернулся к лошади, отвязал ее и повел прочь. К тому моменту как он достиг улицы, его шаг вновь стал уверенным. Он не оглянулся. Возможно, у него были другие экземпляры ордера, которые требовалось доставить в другие порты вдоль берега, но их наличие Пена не заботило.

По-прежнему сидевшие на стене и смотревшие на все это Боша и Икос встревоженно повернули головы вслед офицеру. Не глядя на них, Пен махнул рукой, желая сказать: все в порядке, успокойтесь. Он надеялся, что они его поняли.

На самом деле, все было отнюдь не в порядке. Воздействие на память означало вмешательство не только в свободу воли, но и в саму сущность человеческой души, а значит, граничило со святотатством. Хорошие намерения и даже хорошие результаты были приемлемым теологическим оправданием лишь до определенной степени. Пен мог только надеяться, что не перешел границы. Он не сказал: «Только молиться», – потому что давно решил не тревожить богов вопросами, ответы на которые не хотел слышать.

У него из носа потекла кровь. Пен всосал ее в горло.

– Теперь мне нужно на несколько минут скрыться из виду, – сказал он женщинам. – Быстро.

Никис, видевшая его со священными собаками, сразу поняла, в чем дело. Она выпустила ладонь Идрены и, схватив Пена за руку, поволокла его назад, к штабелям ящиков. Струйка превратилась в бурный поток, и Пен начал давиться, задыхаться и снова давиться. У него ужасно слезились глаза. Прикрыв рукой рот, он начал кашлять кровью. Та оставила яркие полосы на его ладони. Добравшись до укрытия, он рухнул на колени, потом опустился на четвереньки, влажно кашляя. Алые брызги летели на камни.

Кровь не останавливалась. Пытаясь втянуть воздух между спазмами, Пен подумал, уж не захлебнется ли по-настоящему. Вот новая угроза в его списке…

– Слезы Матери, Пен! – ахнула Никис, держа его трясущиеся плечи. – Это намного хуже, чем раньше.

И потрясенный голос Идрены:

– Он что, умирает?

Должно быть, со стороны это выглядело так, будто он выкашливает собственные легкие по кусочкам. Что, конечно же, звучало намного драматичнее, чем носовое кровотечение. Захрипев, Пен покачал головой.

– Мерзкая магия, – выдавил он. – Дорого обходится. Дез ее ненавидит.

Шаманская магия трудно давалась демону хаоса, и Пен подозревал, что его тело платило высокую цену за них всех. Словно хаос и кровь были деньгами двух разных государств, и ростовщик брал грабительскую комиссию за обмен.

Мне что-нибудь сделать? – встревоженно спросила Дез. Поблизости есть портовые крысы…

Не надо. Попытка отменить или отсрочить платеж за шаманскую магию при помощи восходящего исцеления впоследствии даст неприятные побочные эффекты. Конечно, это было лучше смерти, но еще лучше – сразу выплатить долг. Это просто выглядело пугающе.

Он оглядел лужу крови, разбрызганной по земле у него под носом. Ладно, это было пугающим. Но отчаянный кашель пошел на убыль, легкие перестали пульсировать, а из зудящего носа падали лишь отдельные капли крови, да и те вскоре прекратились. Он позволил Никис обнять его и со слабой улыбкой посмотрел в ее испуганное лицо.

Следовало объяснить ей носовое кровотечение, но ее объятия были такими мягкими…

Симулянт, фыркнула Дез.

Собираешься меня выдать?

Никогда. Он понял, что все будет хорошо, поскольку краткий испуг демона сменился насмешкой. Наслаждайся. В конце концов, я тоже наслаждаюсь.

Ни мысли об этом, Дез. Ты сбиваешь меня с толку.

Как скажешь.

– Зубы Бастарда, это все его кровь? – произнес голос Икоса совсем рядом с ухом Пена.

– Тебе полагается держаться подальше от нас. – Пен приоткрыл глаза. – Вам обоим. – Боша встал на страже при входе в узкое пространство между ящиками. Пен добавил, обращаясь к Икосу: – Вот что происходит, когда я накладываю гейс на человека, который сопротивляется. Сам видишь, что вчера я ничего не сделал со служительницей Гекат.

– Хм. – Его лицо исчезло.

– Мне проследить за курьером и сделать с ним что-нибудь? – спросил через плечо Боша равнодушным голосом.

Он что, предлагал его убить? Ну надо же, так и есть! – воскликнула Дез. Какой полезный человек. Пен поспешно объяснил, что его гейс не требовал дополнительного вмешательства, и Боша, поразмыслив, согласился.

Икос вернулся со свертком, который оказался его рубашкой, смоченной морской водой, и молча вручил ее Пену.

– Я ужасно выгляжу?

Никис кивнула, не выпуская его.

– Тогда мне лучше привести себя в порядок. Я не хочу, чтобы меня не пустили на борт, испугавшись, что я чем-то болен. Вдобавок к тому, что я чародей.

Решив, что, поскольку рубашка принадлежала Икосу, хуже он уже не сделает, Пен вытер кровь с лица и рук – ему удалось почти не забрызгать тунику, – а потом позволил Никис завершить работу.

Один отдает тебе последнюю рубашку, а другой предлагает помочь закопать тела, задумчиво сказала Дез. Полагаю, ты завел новых друзей, Пен!

Тише, подумал в ответ Пен. Но он тоже так полагал. Или это был шурин и… осознала ли Идрена, что скоро в их семье появится евнух?

Думаю, осознает, сказала Дез. Она кажется такой же догадливой, как и Никис.

Ухмыльнувшись, Пен позволил Икосу и Никис помочь ему встать на ноги. Отдышался, и серая дурнота отступила.

Когда Пен собрался с силами, трое будущих пассажиров корабля продолжили прерванный путь к таможне, оставив Икоса и Боша опасливо шнырять среди ящиков. Пен позволил Идрене, которая сегодня утром была самоуверенной офицерской вдовой, пусть и другого, вымышленного военного, вручить их бумаги клерку. Все трое с наигранным равнодушием смотрели, как содержимое их багажа выкладывают на стол, но вскоре стало ясно, что у скромной компании нет никакой контрабанды. Клерк заинтересовался медицинским саквояжем Пена, хотя и не по официальным причинам, но удовлетворился ответом, что тот начинающий студент, который постигает целительское искусство.

Затем пришло время пересечь пристань, подойти к сходням саонесского корабля и подняться по ним под присмотром моряков, готовых к отплытию. Пен с одобрением оглядел три крепких мачты. Этот корабль был даже крупнее того, на котором он прибыл в Патос из Лоди меньше четырех месяцев назад. Казалось, прошли годы. Это было второе морское путешествие Пена. Изменит ли оно его жизнь так же круто, как первое?

XVIII

Вдоль поручня на корме большого торгового судна шла скамья. Сложив свой скудный багаж в каюту, они вышли и сели на нее, чтобы посмотреть, как матросы выводят корабль из гавани. Никис глядела на отступающий берег. Идрена тоже. Их руки встретились, словно желая убедиться, что хотя бы эта часть жизни осталась с ними. Пен запрокинул голову и смотрел в широкое небо. Далекие фигуры,