Значит, война - Дмитрий Ромов

— Рабочих. Мы теперь всевозможных ширяев пачками косить начнём, да? Штабелями закатывать. Мы с тобой на такой уровень выйдем…

— Посмотрим, — ответил я.

— Не посмотрим, а точно.

— Ты мою просьбу выполнишь?

— Бл * дь! — резко воскликнула она и оттолкнула меня от себя. — Я же сказала, это очень и очень трудно. И вообще почти невозможно! Сколько важных людей нужно будет подключить! Это вообще разные ведомства! Ты понимаешь, сколько я сил и ресурсов потрачу, ради твоей блажи? Нахера это надо? Зачем? Да ещё и гражданских привлечь! Блин, Краснов, ты хочешь закопать все наши достижения последних месяцев? Я тебе про светлое будущее, а ты мне про сраное прошлое!

Сучкова сделалась привычной раздражительной стервой.

— За что тебя люблю, — сказал я, покачав головой, — так это за постоянство. Но нет, ты не права сейчас, я тоже думаю о будущем. Не о прошлом. С прошлым нужно вовремя расставаться, и сейчас самый лучший момент. Я не пошутил, Жанна, моя просьба максимально серьёзная. Выполни её.

— Ладно… — махнула она рукой. — Посмотрю, что можно будет сделать. Но это потребует времени.

— Не затягивай. У меня конкретная дата. Так что времени, как раз и нет.

* * *

Когда позвонил Кукуша, я ещё лежал в постели. Не спал уже, просто лежал, глядя в потолок. Прошло несколько дней с момента операции и страсти начали утихать, жизнь восстанавливалась, вернее пробивала новую колею.

— Здорово, племяш, всё в силе?

— Да, — ответил я. — Всё в силе, дядя Слава. Забери Катю и привези на кладбище, пожалуйста.

— А она отзвонилась? Приехала вообще?

— Сегодня утром прилетела.

— Прямо с корабля на бал…

— Ага…

Мы помолчали.

— Ну… ладно… — сказал он. — Значит, всё по плану…

— Точно…

Говорить не хотелось. Я встал, прошёл на кухню и сварил кофе. Налил в чашку, подошёл к окну. Во дворе было пусто. Утром в воскресенье нормальные люди ещё спали. Ветер качал деревья. Низкие серые тучи летели по небу, время от времени оголяя бледную электрическую синеву. Деревья гнулись, и в груди делалось тревожно. Будто мне предстояло ЕГЭ сдавать. С каждым порывом мышь начинала возиться, не понимая что её ждало.

Завтракать я не стал. Принял душ, оделся, натянул на себя старую куртку, ту, что дарил когда-то юному Кукуше. Постоял немного и вышел из дома. В подъезде встретил Соломку. Он медленно поднимался по лестнице с пакетом в руке.

— Ранняя пташка, — кивнул я. — Привет, дядя Лёня. Как здоровье?

— Терпимо, — ответил он. — Куда сам-то в такую рань?

— За молочком да за хлебушком. Волка ноги кормят.

— Ну-ну. Ты заходи, если что…

— Договорились, — подмигнул я. — Договорились. Как там снаружи?

— Ветер резкий, а так ничего, — по-стариковски проворчал он. — Чувствую, надует что-нибудь. Может, потеплеет…

— Так уж пора бы, середина марта, как-никак…

— Ну, да…

Я выскочил из подъезда и ощутил резкую влажную свежесть. Обдало ветром. Дошёл по тающей и крошащейся корке льда до гаража и выгнал своего огненного скакуна. Постоял, грея движок и разглядывая осевшие и почерневшие кучи снега. На две ближайшие недели непролазная грязь была обеспечена.

Глянув на часы, я врубил передачу и нажал педаль. Колёса шлифанули на месте, выбрасывая гроздья чёрной ледяной каши, и «Мустанг» сорвался с места. С рычанием пронёсся я по мокрой дороге, оставляя позади себя тёмную грязную взвесь. Пролетел мимо школы, проскочил на жёлтый и свернул на Красноармейскую.

Домчал до Кузнецкого, проехал мимо вокзала. Люди собирались в дальние края, а я — на погост. Ворота кладбища были открыты, дорога прочищена. Я проскочил внутрь, подкатил к памятнику солдатам и вышел. Боковые улочки были завалены мокрым набрякшим снегом. Я прошёл мимо могилы Катиного первенца, не останавливаясь, и двинул дальше. Вглубь. Ноги проваливались в снег, пару раз — аж по колено. Кроссовки моментально намокли, зачерпнув колючей и холодной снежной крошки.

Дойдя до могилы, я остановился. Памятник, оградка, снежный холм. Тихо, никого вокруг, только ветер налетал короткими резкими порывами…

Сергей Иванович Бешметов 21.10.1959 — 15.03.1995

Через несколько минут послышались шаги. Я обернулся. Молча шли Катя и Кукуша. Катя шагала, высоко поднимая ноги, как цапля, а Кукуша ссутулился и смотрел вниз, думая о своём, не обращая внимания на мокрый и рыхлый снег.

Катя обняла меня и крепко прижалась.

— Как я соскучилась, — тихо прошептала она. — Как я рада, что смогла вернуться. Ты даже не представляешь, как я рада.

Я погладил её по спине.

— Хорошо, Катюш, хорошо.

Она повернулась к могиле, и несколько минут мы стояли молча. Кукуша выглядел расстроенным. Я похлопал его по плечу.

— Ничего, дядя Слава, ничего…

— А почему ты вдруг решил сегодня… — тихо проговорила Катя.

— Не вдруг, — пожал я плечами. — Сегодня же годовщина. Пятнадцатое марта.

— Да-а-а… — протянула она, кутаясь в тонкий пуховичок, — тридцать лет… даже больше уже… Как один день… Как один день… Как ты там, Серёга? Надеюсь, там лучше, чем здесь…

Она вздохнула и мы помолчали. Ветер раздувал её локоны и заставлял дрожать. Было не холодно, но промозгло. Зябко. Пахло свежестью и прелой листвой, показавшейся в проталинах. Весна была всё ближе.

— Ладно, — сказал я через некоторое время. — Пусть мёртвые хоронят своих мёртвых.

— Что? — удивлённо переспросила Катя.

— Не будем задерживаться и займёмся более важными делами, — ответил я.

— А куда мы сейчас?

— Не хочу говорить заранее.

Она снова вздохнула. Мы развернулись и пошли к машинам.

— Ты не против, если я с тобой поеду? — спросила она, когда я открыл дверцу. — Так соскучилась, столько всего сказать хотела…

— Давай потом, Кать. Ты езжай сейчас с дядей Славой, а поговорим потом.

* * *

Мы проехали через город, пронеслись по мосту и свернули в сторону Осиновки. Выехали на «улицу Роз» и полетели, стуча шипами по асфальту, замыкая и затягивая много раз накрученную петлю. Я летел впереди, Кукуша сзади, не отставал. Всадники правосудия, блин. Впрочем, мы гнали не так уж и быстро. Успеем. Теперь точно не опоздаем. Без нас, как говорится, не начнут.

Зазвонил телефон.

— Ты где есть⁈ — накинулась на меня Жанна. — Знаешь, чего мне это стоило⁈

— Пять минут,