Значит, война - Дмитрий Ромов

прохрипел Фокус. — Убери пушку, ты ещё можешь спасти свою жопу. Ты думал, я как мокрощелка недоразвитая буду подставляться? Ты думал, я поверю хоть одному твоему слову и приду без страховки? Фуфломёт малолетний. Говори, тварь, где бабки!

Снаружи захлопали двери, забегали люди, раздались отрывистые крики, приказы. Кто-то с силой постучал по борту. В тот же момент двери распахнулись и внутрь «Крафтера» влетели четверо вооружённых людей в броне, балаклавах и касках. У них были короткие «калаши», фонари, разные приблуды на ремнях. Прямо морпехи, не иначе.

— Стоять на месте! — закричал старший. — Руки поднять!

— Вломите вот этому шакалёнку, — кивнул на меня Фокус. — Отхерачьте по полной, только, чтоб не сдох. Давайте, прямо здесь. Начинай, хули смотришь!

Глаза его пылали, щёки горели, руки дрожали от возбуждения, от предчувствия и от негодования, а губы растянулись в зловещей улыбке. Он чувствовал себя триумфатором. Не полным, конечно, бабла он пока не нашёл, но зато поймал меня. А это уже было неплохо, ведь за долгие годы профессиональной деятельности, он научился вытаскивать из людей самые потаённые секреты.

— Сделайте его инвалидом! — рявкнул он и указал на меня пальцем.

Но бойцы не двинулись с места.

— Это вряд ли, — усмехнулся я. — Это вряд ли, месье Северин Фокс. Ты, конечно, молодец, что подстраховался, нанял зондер-команду, да вот только забыл за годы, проведённые в Аргентине, что городок у нас маленький, все друг друга знают, а чужаков не любят. Особенно бывших своих. Забыл? Признайся.

— Что⁈ — воскликнул он и попятился.

Глаза его полезли из орбит, рот перекосился, а пальцы сжались в кулаки. Не хватало только, чтобы его удар хватил.

— Ну, что тут у нас? — раздался знакомый голос.

Перед открытыми дверьми фургона возникла фигура Садыка. Он был одет по-спортивному. Выглядел неплохо. Он подобрался, сделался энергичным, почуяв азарт охотника и скорый триумф.

— Это и есть твой Фокус? — с пренебрежением спросил он. — Плюгавенький какой-то. Гроза, блин, девяностых. Террорист, сука.

— Ты сам-то чьих будешь? — проскрипел, гроза девяностых, постепенно приходя в себя. — Кто такой? Назовись.

— Назовусь, когда время придёт, — усмехнулся Садык и повернулся к старшему из бойцов. — Так парни, этого гуся пакуйте. Сергей, все ящики одинаковые по содержанию?

Он повернулся ко мне.

— Абсолютно, — кивнул я. — Клянусь. Все, как один.

— Чего? — прохрипел Фокус и глаза его снова полезли из орбит. — Слышь, ты, деловой, ты знаешь вообще, что там такое? Ты знаешь, что это за груз, дурашка?

— Пасть захлопни! — грозно прорычал Садык, не желая раскрывать перед бойцами, что именно находится в ящиках. — А то завалю на месте при попытке к бегству!

Фокус повернулся ко мне и покачал головой. В глазах его стояло настоящее изумление.

— Взяли водителя фуры и ещё одного гражданского с ним! — доложил старшему один из спецназовцев. — А «Крафтер» пустой. В нём никого не было.

— Так, — продолжил распоряжаться Садык, — пакуйте, я сказал. Время, время! Этого в «крузак» в багажник! Быстрее!!!

Фокуса выволокли из фургона. Садык посмотрел ему вслед и кивнул. Повернулся ко мне.

— Молодец, Сергей, — кивнул он. — Крови ты у меня много попил, конечно, но ничего. Оно того стоило. Где водитель фургона?

— Я сам его пригнал, — ответил я. — Человек отказался в последний момент. Зассал.

— Ну, и хрен с ним, — рассеянно кивнул генерал Садыков. — Так парни, ящики. Это самое главное. Три ящика перекиньте в грузовик. Оставим их здесь. Смотрите, не повредите пломбы, а то беды не оберёшься. Остальной груз оставляем в «Крафтере», я погоню его сам. А вы продолжаете действовать по плану. Всё понятно?

— А с этим что? — кивнул на меня старший, и вот тут мышь подскочила, как ошпаренная.

— С этим? — посмотрел на меня Садык, будто видел первый раз в жизни. — Водителя фуры, гражданского и вот этого… Ну, разыграйте там…

Мышь замолотила когтями, пытаясь не захлебнуться в потоке хлынувшего адреналина. Нет, я, конечно, успел отправить короткое сообщение, но время ещё не пришло, а вот эти слова Садыка оказались совершенно неожиданными.

Старший кивнул, и в тот же миг ко мне подлетели двое громил.

— Типа постреляли друг друга, — закончил мысль Садык и добавил уже мне. — У каждого есть своё предназначение. Ты, Краснов, парень неплохой, но слишком самонадеянный. И наглый. Так что не взыщи. Ты своё дело уже сделал, а Фокус ещё пригодится. Было б времени побольше, я бы с тобой поговорил, объяснил всё, но сейчас спешу. Не бойся, больно не будет.

— Ну, ты и козёл, Владимир Кажимович, — проговорил я и покачал головой. — Ну, и козёл…

— Вперёд, — дал он отмашку и, развернувшись, пошёл прочь.

Сделал несколько шагов и… резко бросился на землю. Раздалась автоматная очередь и по борту фургона ударила гроздь пуль. Заревели моторы и пошла жара. На территорию ворвались несколько машин.

— Бегите, парни, — усмехнувшись, сказал я своим конвоирам, — спасайте свои головы.

Повторять не пришлось. Смекнув, что тут происходит, они рванули из фургона, а я сел на пол, прислонившись спиной к ящикам, набитым землёй и камнями. Накатывала третья волна. Перестрелка была недолгой. Похоже, Ширяй привёл с собой дохренища боевиков. Сопротивление и воля бойцов были сломлены быстро, и вскоре всё затихло.

— Сергей Иванович, вы здесь? — услышал я голос Новицкого, подошедшего к задним дверям фургона.

— Закончили? — спросил я. — Не постреляли главных гадов?

— Не постреляли, — ответил он.

— Хорошо.

Я поднялся и вышел из фургона.

Несколько бойцов Садыка лежали на грязном снегу, обагряя его пролитой кровью. Стало тихо, и в этой тишине зловеще прокаркал ворон, опустившийся на крышу одного из пустующих ангаров. К нему присоединилось несколько собратьев. На территорию въехал ещё один «Крузак». Он влетел на всех парах. С рёвом прошёл по податливому снегу и остановился. Открылась дверь, и из машины вышел Ширяй. Он осмотрел поле боя и кивнул.

— Где они? — спросил он у Новицкого.

Тот махнул рукой и из-за грузовика привели скованных наручниками Садыка и Фокуса. Привели и поставили на колени перед Ширяем. Он не глядя протянул руку в сторону и Новицкий вложил в неё пистолет.

— Ну что, герои, — усмехнулся он, — поняли, кто