Значит, война - Дмитрий Ромов

— Не нарывайся, ладно? — сдержался он. — Не нарывайся. Расскажи лучше, что у тебя на сердце.

— Мягко, — сказал я и покачал головой. — Мягко стелите, Владимир Кажимович. Да спать жёстко.

Он не ответил и мы снова какое-то время молча смотрели друг на друга, гипнотизировали.

— Ладно, — наконец сказал я. — Ладно. Не забывайте, кто принёс вам больше всего трофеев.

— Это не ты, — усмехнулся Садык.

— Не врите сами себе, комиссар. Ладно. Говорю же, у меня кое-что для вас есть. И это Фокус.

— Фокус? — нахмурился он, будто остался недоволен. — Опять Фокус? А что мне с твоего Фокуса? Зачем он мне нужен?

Я усмехнулся.

— Серьёзно? Он вам не нужен? Общак, старое дело о терроризме, ниточки к Ширяю, Шаху и Сенатору? Нет? Ну, ладно, извините, мне пора. Кажется, вы действительно потеряли хватку. Но это ничего, для прополки грядок с клубникой хватка не нужна.

— А ну! — рявкнул Садык и шарахнул ладонью по рулю. — Ты пасть-то прихлопни! Разговорился, я смотрю.

— А, старый добрый генерал Садыков не протух, всё-таки? — зло воскликнул я. — Ну давайте тогда закончим придуриваться и поговорим уже серьёзно.

Он прищурился, снова сумев сдержаться и не разораться. Похоже, дела у него были не так чтобы очень.

— Короче, давайте говорить прямо, без ужимок и экивоков, поскольку мы друг друга видим насквозь, — польстил ему я. — Оба понимаем, что цели у нас разные. Вам нужны контроль и долевое участие в проектах Ширяя и других, по возможности.

— Ты на что сейчас намекаешь, щенок⁈ — сорвался он в обычную тональность.

— Я не намекаю, а говорю прямо и откровенно. Вы сейчас зависли между небом и землёй. Отстранён, но не уволен, да? Да. Так что, пока ваша судьба решается серьёзными дядями, вы можете получить триумфальное возвращение, заграбастать три ящика бабла и получить прямой доступ к дойке Ширяя, Шаха и Сенатора.

— К какой дойке? — нахмурился Садык.

— И к утренней, и к вечерней. А ещё и к стрижке. Войдёте в «Белый мыс», ещё куда-нибудь. Эти три колосса сейчас будут рушиться, падать к вашим ногам и уж только от вас зависит, что вы сумеете отжать. Лучшей ситуации не будет. Никогда не будет.

Он облизал пересохшие губы и сжал челюсти, прожигая меня взглядом и боясь пропустить хоть одно слово.

— Но это не будет даром, Владимир Кажимович. Мне тоже кое-что нужно.

— Что? — внезапно осипшим голосом проговорил он.

Не проговорил а проскрипел.

— Справедливости, чего ещё. У меня общак Ширяя.

— У тебя? — прищурился он.

— У меня договорённости с Фокусом. Вы понимаете меня? Видите, что именно сейчас происходит?

— Что? — прохрипел Садык.

— Я открываю карты, показываю вам всё, что имею. Играю открыто. Вот что. А от вас нужно только честное слово.

— Какое?..

— Честное, говорю же. Короче, Ширяй должен сесть. Фокус должен сесть. И Шах с Сенатором — тоже. Общак должен быть изъят в пользу государства. Почти полностью. Почти, потому что знаю, чего вам надо. Три ящика денег из общака я отдам вам. Это больше двадцати лямов, на минуточку.

— Чего? Лямов чего?

Голос его дрогнул.

— Баксов, Владимир Кажимович. Бакинских рублей.

Он снова провёл кончиком языка по сухим губам.

— И как это провернуть? — нервно спросил он.

— У вас ресурс есть?

— Что?

— Люди, оружие, транспорт, связь, техсредства. Есть?

— Найду…

— Точно? Вы же сейчас как бы… ну, не совсем работаете.

— Всё будет! — резко воскликнул он.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда всё просто. Я договариваюсь с Фокусом, что он записывает видеопоказания на Ширяя и компанию и получает за это половину общака.

— Погоди… — сразу заволновался Садык. — А сколько там всего денег в этом общаке?

— Сорок ящиков по семь, семь с половиной лямов. Около трёх сотен.

Садык тяжело сглотнул.

— Так вот, — кивнул я. — три ящика вам я отложу сразу.

— Передашь заранее.

— Нет, после операции. Прекратите. Я преподношу щедрый дар, который вы не так уж чтобы заслужили, а вы тут ещё торгуетесь. Короче. Он приедет на передачу, скорее всего, с людьми и здесь потребуется ваш ресурс.

— Да, — кивнул Садык. — У тебя этого ресурса нет. И Сучкова, судя по всему послала тебя в пешее эротическое путешествие. Кроме меня, у тебя никого нет. И да, я предоставлю всё, что нужно. Но получу я не три, а пять ящиков.

— Три. Или просто живите с этой информацией и делайте с ней, что хотите. Три ящика и точка.

— Четыре.

— Блин, ну, вы и торгаш.

— А ты думаешь, куда эти бабки пойдут? В смысле, когда ты их национализируешь. Их разворуют на девяносто процентов, пока они до казны доберутся. Так пусть лучше у меня осядут. Четыре. И это последнее слово.

— Ладно, — махнул я рукой. — Зачем вам столько денег? Ладно, не отвечайте. Короче, вот такое предложение. Я даю Фокуса, а вы его берёте и наказываете по-полной. И всю компанию.

— В целом понятно, но мне нужны точные детали операции.

— Будут. Сначала я поговорю с Фокусом, а потом мы с вами всё обсудим и выстроим. Никому не рассказываем, полный объём информации знаем только мы двое. Это обязательное условие.

— Естественно, естественно, — немного раздражённо подтвердил Садык. — Да!

— Ну, всё, тогда, поздравляю, товарищ генерал-майор. Крутите дырки в погонах.

— Не ради чинов работаем, — на полном серьёзе ответил он, и я едва сдержался, чтобы не заржать.

Про истинные цели его работы я напоминать не стал.

+++

Дождавшись, когда Садык уедет, я прыгнул в тачку к Куте.

— За ним? — спросил тот.

— Нет, едем в свою берлогу. Заскочим только в магаз, одежды немного прикупим. И еды надо.

— Шаверму?

— Можно. Но надо, что-то чтобы до завтра никуда бегать не надо было.

Мы уехали из центра подальше, сделали покупки, купили шаверму и вернулись в гостинку. Кутя начал готовить салат, что-то ещё, а я взял телефон и позвонил Мишке генсеку. Он переключил меня на защищённую линию и соединил с номером, который оставил Фокус.

— Мне выйти? — спросил Кутя, догадавшись,