Значит, война - Дмитрий Ромов

— О, — подмигнул я. — Быстро готовят. Это меня.

Я сходил к стойке и принёс кофе и торт с двумя вилочками.

— Торт тебе вообще–то, — сказал я.

— Зачем? — нахмурилась Жанна.

— Да, именно так он и называется в переводе. Зачем.

Жанна повела головой, но в суть шутки вникать не стала. Она пододвинула блюдце, отпилила вилкой кусок «Захера» и закинула в рот.

— Краснов, — прищурилась она, пережёвывая сладкий шоколадный бисквит. — Меня скоро уволят из-за тебя. Надо мной уже открыто смеются и здесь, и в Москве. Может, ты успокоишься уже и перестанешь пытаться оказывать давление на следствие?

— Жанна, да хорош уже, — широко улыбнувшись, сказал я, чтобы немного сбить её воинственный настрой. — Вся самая ценная информация попадает напрямую к тебе. Скоро мы поймаем Фокуса, и тогда все важные и крутые сюжетные линии сойдутся в твоих руках. Пересекутся на тебе, Жанна. Останется только не прозевать и вовремя отреагировать. А потом уже почести и взрывной карьерный рост.

— Даже самая ценная информация не является автоматическим отпущением грехов для тебя. Это не индульгенция. Если меня выпнут пинком под зад из СКР, то всё, больше никто не станет плясать под твою дудку. Я вся в косяках, Краснов. С головы до ног. Зачем только я тебя встретила! Ты меня постоянно подставляешь, вот как с этим Бебиковым. Я кое-как выбила засаду и операцию против «РФПК», и тут же прилетел отбой из Москвы. Ты слышишь меня? Торт дерьмовый, между прочим. Приторный и корка на зубах скрипит. Самый дешёвый заказал?

— Жанна, держись, что ещё сказать… Нам осталось не так уж долго. Сейчас возьмём Фокуса, и понесётся твоя ракета. Следующая остановка уже скоро, любовь моя. Надо просто потерпеть и собрать волю в кулак. Сейчас все испытывают космические перегрузки, поверь мне.

— И как мы возьмём твоего Фокуса? — сердито воскликнула она.

— Возьмём, продумаем план операции и возьмём. И Фокуса, и всех, кого ты захочешь

— Нет, Краснов! Так не пойдёт. С этой минуты, если ты хочешь получать мою помощь…

— Но наша помощь обоюдная, — прервал её я.

— … ты не сделаешь больше ни одного шага без координации со мной, ясно? Не слышу.

— Иногда бывает некогда обсуждать, — возразил я.

— Иначе… Иначе, я скажу тебе, чтобы ты свалил в закат и не звонил мне больше. Скажу, что знать тебя не желаю. И вот ещё одна важная вещь. Если ты не остановишься, если не сделаешь по моему, то сам окажешься на крутой карьерной лестнице, ведущей от свидетеля к обвиняемому! Ты понял меня? Скажи, что понял.

Она с чувством бросила вилку на стол и резко встала.

— Я позвоню! — резко бросила она. — До этого ничего не предпринимать!

Всем видом, походкой и цоканьем каблуков она показывала, насколько недовольна мной и насколько разъярена. Я покачал головой, съел торт, который оказался, в общем-то ничего, допил кофе и тоже вышел из кафе. Я успел сделать лишь несколько шагов по направлению к старенькому «Форду», в котором меня ждал Кутя, когда услышал за своей спиной голос.

— Краснов! Не торопись!

Я обернулся. Позади меня стоял Садык. Руки у него были засунуты в карманы серого пальто, воротник был поднят, а на лице играла самодовольная улыбка.

— Куда разогнался-то? — криво усмехнулся он. — Аферюга. Именем закона. Стоять, бояться!

28. Расцвела сирень в моем садочке

Садык сиял, как медная копейка, и раздувался от самодовольства, как ядовитая японская рыба.

— Вы прямо, комиссар Жюв, — улыбнулся я. — День добрый, Владимир Кажимович.

— Почему это? — вмиг нахмурился он. — От такого сравнения веет неуважением и пренебрежением.

— Наоборот, — пожал я плечами. — Наоборот. Человек-легенда.

— Пойдём-ка теперь со мной поговоришь.

— С хорошим человеком отчего не поговорить, — кивнул я. — Всегда рад. Вернёмся в кафе?

— В машине посидим, а то перевозбудишься ещё от кофеина.

Я спорить не стал. Мы протопали по накатанной снежной корке и оттаявшей чёрной каше к его «крузаку». Машина была припаркована недалеко от кафешки, рядом с Кутей. Я незаметно сделал ему знак, что типа всё нормально.

Дороги днём становились мокрыми от таявшего снега, так что тачка была снизу до верху залита грязью. Фары, номера, двери — всё.

Я аккуратно открыл дверь, чтобы не шаркнуться и забрался внутрь.

— Нравится мне ваша машина, — усмехнулся я.

— В смысле? — нахмурился Садык. — Обычная машина.

— Только не нравится аудиозапись. Выключите, пожалуйста, или разговора не получится. По крайней мере, я буду молчать.

— Какая запись, Краснов⁈ Что за паранойя⁈

— Владимир Кажимович, не оскорбляйте мой мозг, пожалуйста. Вам надо поговорить, не мне. Я встану и пойду вообще. Короче, соблюдайте социоцифровую гигиену.

— Чего⁈ — воскликнул он, но, встретившись со мной взглядом, покачал головой. — Мёртвого замучаешь. Достал уже…

Садык наклонился к бардачку и, вытащив оттуда здоровенный студийный диктофон, нажал кнопку.

— И на телефоне, — сказал я.

— Нет там ничего, могу вообще его выключить. Но ты тогда тоже выключишь. Давай, вырубай.

Мы выключили телефоны и уставились друг на друга. Возможно, у него была ещё какая-то приспособа для записи. У меня точно была. Старый брелок, выданный ещё Петей Романовым.

— Ну, что, доволен? — хмуро спросил он.

— Абсолютно, — кивнул я.

— На твоём месте я бы не был таким привередливым.

— А что у меня за место такое? — удивлённо приподнял я брови.

— Это же Сучкова была, да?

— Где?

— А ещё в твоём положении я бы точно не стал сидеть перед окном в центре города и размахивать руками на виду у всех.

— Почему же?

— Вроде ищут тебя разные мутные личности. Как ты умудрился с Ширяем-то разосраться, а? Впрочем, с твоими способностями это легко. А теперь ещё и с Сучковой, да? Это она твоя надежда и прикрытие? Так что ли понимать? Похоже всё, поломалась твоя крыша.

Он коротко засмеялся, довольно глядя на меня. Будто закашлялся. Казахский вариант комиссара Жюва.

— Так что давай, не ерепенься, сынок. По-моему, единственный, кто ещё может тебе как-то помочь, это, как раз, я. Ты всё ещё мой агент, не забывай.

— Так вы вроде свой