Значит, война - Дмитрий Ромов

— Немного странно, конечно, что ты со мной такие важные дела не согласовал. Но ладно. Ладно. Верю. Верю, сынок. И не сержусь. Приходи сегодня в офис, поговорим спокойно, всё обсудим. К обеду ближе. Я прилечу как раз. Ради тебя специально. Ценишь?

— Ещё как.

— То-то же. Скажи мне, вот эти материалы, которые в статье твоей дурацкой… Откуда они? Откуда ты вообще этого Деменёва выкопал?

— Так это из папки Бешметова.

— Бешметова… — повторил он. — А откуда она у тебя?

— Так я же её нашёл, вырыл буквально. Вам же Давид Георгиевич докладывал.

— Понятно… Но ты смотри, больше ничего не публикуй, не согласовав со мной. Хорошо?

— Конечно, Глеб Витальевич, — усмехнулся я. — Как скажете.

— Вот и молодец. Вот и молодец. Часикам к двум подъезжай.

— Пока не стоит, мне кажется, — ответил я. — У меня же результата нет пока. А вот когда получу результат, сразу к вам прибегу. Уже скоро, я чувствую. У меня чуйка. Ой, сорри, звонок входящий. Это Фокус опять.

Я переключился на новый звонок, сбросив Ширяя.

— Это от Виктора Павловича, — сказал глухой голос. — Запишите номер.

— Диктуйте. Я запомню.

* * *

Проснувшись около девяти, я умылся, выпил кофе и засобирался. Кутя не спал уже. Он сварил кофе и сбегал в супермаркет за багетом, ветчиной и сыром. В шкафу были джинсы, футболка, толстовка, ещё какие-то мелочи. Лежали на всякий случай, вот на такой, например. Мы с Кутей наскоро перекусили и поехали в больницу.

— А когда Александр Николаевич позвонил? — спросил я.

— Когда я в магаз бегал, — пожал плечами Толян. — Сказал, мол, выписывают и спросил, могу ли я его до дома докинуть?

— Понятно, — кивнул я. — А до этого ты с ним когда последний раз говорил?

— Не знаю даже… — нахмурился он. — Дня два назад, вроде. Да точно. Он просил привезти кое-что из еды.

— Ты привёз?

— Ну да, привёз конечно…

Я с Чердынцевым не говорил эти дни. Замотался. Позвонить, конечно, надо было, узнать, как здоровье, как настроение. Надо было, но я не позвонил…

Мы подъехали к корпусу, бросили машину и зашагали по чёрной ледяной тропе. Куртки у меня не было, так что лёгкий морозец кусался. Мы поднялись в хирургию, Кутя позвонил и кивнул мне.

— Минут десять-пятнадцать, — сказал он.

На площадке, где мы ждали, пахло дезинфекцией. Бродили встревоженные посетители, медсёстры то и дело выбегали покурить.

— О, — усмехнулся Чердынцев, когда его наконец вывезли на кресле-каталке. — Какие люди. Вот это почести.

— Здравствуйте, Александр Николаевич. Ну, как вы? Когда танцевать будете?

— Не знаю, Сергей, пока не до танцев. В принципе всё нормально, врач сказал, что в рамках процесса, так сказать. Но время пройдёт немало, прежде чем начнутся танцы.

— Понятно.

— Ты сам-то как?

— В стадии охоты на Фокуса.

— Красивая заметка получилась, — усмехнулся он. — Думаешь, позвонит? Клюнет?

— Уже клюнул.

— Серьёзно? — удивлённо поднял брови Чердынцев. — И что? Когда брать его будем?

— Да ладно, — махнул я рукой. — Вы уж и так пострадали через этого Фокуса. Лечитесь, отдыхайте, восстанавливайтесь.

— Прекрати, — отмахнулся он. — Считай, я уже в строю.

— Ну, если так…

Позвонила Жанна.

— Краснов, нужно встретиться! — сразу выпалила она.

— Хорошо, Жанна Константиновна, — ответил я. — Давай встретимся. Этому я всегда рад. Где и когда?

— В половине первого, в кафешке на углу Пушкина и Островского. Знаешь, там есть греческий ресторан, так вот рядом с рестораном. Не помню название.

— Да, я понял где, — ответил я, вспомнив, как ходил в этот греческий рестик со Стасей и Верой. — Время обеденное, народ будет.

— У меня будет перерыв, вот и встретимся.

— Договорились, — сказал я и нажал на красную.

Чердынцев внимательно посмотрел на меня, прищурился.

— Жанна? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — В последние дни она прямо на взводе. Очень нервная и недовольная.

— Что поделать, — вздохнул он. — Время такое, напряжённое…

— Это точно, — согласился я и внимательно на него посмотрел.

Мы с Кутей помогли ему добраться до дома.

— Сергей, можешь задержаться на секунду? — кивнул Чердынцев.

— Я у подъезда подожду, — отозвался Кутя.

Он вышел и закрыл дверь.

— Как вообще дела? — спросил Александр Николаевич.

— Более-менее по плану, — чуть прищурившись, кивнул я. — У вас как? Садык не объявлялся?

— Объявлялся, — будто как-то неохотно сообщил он. — Звонил. Хочет продолжать работу. Планирует в ближайшее время восстановить положение. Не знаешь с чего это?

— Надежды юношей питают, — хмыкнул я. — Или как там…

— Был недоволен, что я… на больничном. Про ранение он не знает, похоже… Выспрашивал про Фокуса и про деньги.

— А вы что?

— Ничего, — прищурился он. — А ты куда добро пристроил?

Я посмотрел внимательно в его глаза.

— Ну… — кивнул он, — в смысле, надёжно спрятал? Дело-то непростое, да?

— Точно, — согласился я. — Непросто было. Но нашёл место. Нашёл.

Мы поговорили, стоя в прихожей ещё минут пять, и я засобирался.

— Ладно, Александр Николаевич, побегу я. Выздоравливайте. Если от Садыка что будет, дайте знать, пожалуйста.

— Ага… — кивнул он. — Дам…

* * *

Когда я вошёл в кафе, Жанна была уже там. Пахло свежемолотым кофе, выпечкой и корицей. Народу было много, все столики оказались заняты. Так что Жанна сидела у окна. Я сделал заказ у стойки и подошёл к ней.

— Какие новогодние запахи, — улыбнулся я, усаживаясь напротив неё.

На столе стояла чашка американо.

— Послушай, Сергей, — сразу пришпорила лошадей Сучкова. — Времени у меня нет, я вырвалась ненадолго. Но смысл того, что я хочу сказать, прост, ты поймёшь быстро. С этой минуты, ничего не делай без моего одобрения. Ни-че-го! Это серьёзно. И это не игрушки. Не «Зарница» и не «Казаки-разбойники». А ты, мальчик, как мне кажется, очень сильно заигрался. Потерял ориентир и зарылся носом в песок, аж по самую жопу. Понимаешь меня?

Я не ответил.