Из ада с любовью - Эрих Келлер

– Это непростое решение… – философски заметил доктор W.

Ничего непростого в этом решении Тони не видел, ибо и псу живому лучше, чем мертвому льву.

– Я знал: только люди, истинно любящие жизнь, не боятся смерти, – продолжал доктор. – Не отрицайте, я прекрасно понимаю, что любой психически здоровый человек боится смерти. Но вы боитесь смерти не настолько, чтобы купить себе жизнь любой ценой.

– Учтите, если об инъекции узнают, то смогут нейтрализовать сыворотку. Потому ведите себя осторожно, – добавил профессор Челленджер ложку дегтя в мед, щедро источаемый доктором W. – Доктор, вы, кажется, собирались рассказать какую-то историю.

– Да-да, – кивнул тот. – Возможно, она разбередит незажившую, по всей видимости, рану, но мне кажется, что после моего рассказа вы, Аллен, будете чувствовать себя гораздо уверенней и спокойней. Итак, это произошло через месяц после вашего ареста, я уже знал о приговоре, который вам вынес суд.

Доктор прохаживался вдоль кресла и имел вид весьма романтический.

– Я стоял на палубе нашей «Бейкер-стрит» и смотрел на туманный Лондон с высоты птичьего полета, когда увидел внизу юную леди в знакомой мне куртке с медными нашивками… Она поглядывала наверх сколь решительно, столь и робко.

Лучше бы доктор не рассказывал этой истории. Лучше бы он вправил перелом без обезболивания. Не то чтобы это была незажившая рана, но внутри кольнуло здорово…

– Я побоялся ее спугнуть своим неосторожным вмешательством и обратился за помощью к нашей милой мисс Хадсон, резонно полагая, что две девушки быстрей найдут общую почву. Не зная о том, что привело к нам юную леди из доков, я попросил мисс Хадсон под любым предлогом уговорить ее подняться на яхту. Нет сомнений, между ними было много общего, а когда мисс Хадсон увидела моноциклет, на котором приехала ваша подружка, то пришла в восторг и кинулась исполнять мою просьбу с неподдельным энтузиазмом.

Значит, байком она не брезгует… Это хорошо – меньше всего Тони хотел бы лишить Киру любимой игрушки. Он скрипнул зубами и так сильно сжал кулак, что из вены едва не выпала игла. Но доктор, увлеченный рассказом, этого не заметил.

– Я не знаю, о чем они говорили и как мисс Хадсон удалось расположить мисс О’Нейл к себе, но на палубу «Бейкер-стрит» они взошли рука об руку. Может быть, не стоит говорить вам, как бедняжка осунулась за время, прошедшее с нашей последней встречи… Будто перенесла тяжелую болезнь или большое горе. Я не показывался ей на глаза, опасаясь свести на нет усилия мисс Хадсон, тем более что выглядела мисс О’Нейл как осторожный зверек, готовый в любую секунду сорваться с места и убежать.

Да, зверек: его милый маленький ручной крысенок… Тони зажмурился: он один виноват в ее большом горе. И дело не в том, на чем они расстались – а в том, что они вообще встречались. С самого начала было ясно, что эти отношения ничем не кончатся.

Игла все-таки выпала из вены.

– Ее чудный непосредственный говорок всегда приводил меня в умиление, – продолжал доктор как по писаному, – это сочетание грубости с детским лексиконом, такое характерное для лондонских низов, бесхитростные рифмы, которые видятся им забавными…

Очень хотелось сказать: «Доктор, пожалуйста, замолчите», но Тони не посмел его прервать. И вовсе не потому, что опасался нового приступа кашля, а… будто в наказание самому себе: дослушайте, мистер Аллен, и оцените в полной мере, какая вы дрянь.

– Конечно, разница в образовании и воспитании девушек была существенна, но это не помешало им коротко сойтись всего за несколько минут. Будь я моложе хотя бы лет на пятьдесят, и меня, несомненно, смутили бы некоторые подробности беседы двух леди с глазу на глаз, но сейчас (и уже давно) пикантные высказывания вызывают у меня лишь снисходительную отеческую улыбку. Мисс Хадсон, будучи на несколько лет старше вашей подруги и считая себя гораздо более опытной, позволила себе скептическое высказывание о любви девушек к мужчинам, а именно: «И все это из-за потного волосатого прокуренного самца?», однако мисс О’Нейл было не так-то просто сбить с цели, и она своим милым непередаваемым говорком парировала весьма уверенно: «Он вовсе не потный и не волосатый. И папиросы у его хорошие. Мне, например, очень ндравится». Ее твердость заставила мисс Хадсон пойти на попятную, и она со смехом согласилась: «Ладно, ладно. Пусть не потный. Но все равно самец. Запомните, милочка: им от нас нужно только одно, и потакать их низменным потребностям просто глупо». Но мисс О’Нейл на это ответила, что человек, о котором она говорит, джентльмен, – наверное, вам известно, как мило и по-детски она произносит это слово, – и никаких низменных потребностей у него быть не может. Признаться, ее невинность и столь удивительная неискушенность поразили меня в самое сердце.

В другой раз Тони непременно посмеялся бы над этой «удивительной неискушенностью» – как суслик… Слушайте-слушайте, мистер Аллен, скрежещите прореженными зубами. Вовсе вы не потный, и папиросы у вас неплохие, но негодяем вы от этого быть не перестанете.

Выпавшую из вены иглу заметил профессор Челленджер, но не стал отвлекать доктора W. такими пустяками – вернул ее на место сам.

– Мой друг всегда осуждает меня за излишние подробности, когда я передаю ему увиденное и услышанное мною, а потому постараюсь говорить покороче. Мисс О’Нейл собрала свои немногочисленные сбережения и пришла просить помощи у мистера Шерлока Холмса, о котором знала из ваших рассказов. Разумеется, мой друг потребовал подробного изложения проблемы и, как обычно, пригласил в гостиную меня. Она сидела в кресле, как на жердочке, – маленькая нахохлившаяся пташка. Мне затруднительно воспроизвести ее короткую, но проникновенную речь, однако начиналась она словами «гварят, вы можете распутать любое дельце», которые вызвали легкую снисходительную улыбку моего друга. Она рассказала, что у нее был жених, но однажды выяснилось, что он нацист и немецкий шпион. Ее антифашистские убеждения не позволили ей продолжать отношения с нацистом, а ее жених вскоре был арестован за шпионаж. Но прошло некоторое время, и мисс О’Нейл смогла посмотреть на произошедшее более спокойно и взвешенно. Сейчас, я попытаюсь привести ее собственные слова: «Вспоминаю, как с ним было, какой он был хороший, – так сразу реву». Мой друг, несомненно с иронией, переспросил: «Вы хотите сказать, что душевные качества вашего жениха для вас оказались важней его политических убеждений?» Но он ошибся, полагая, что юные девушки готовы жертвовать принципами ради любви. Мисс О’Нейл даже привстала от возмущения и выкрикнула «нет» с таким негодованием, что сэр Шерлок