Из ада с любовью - Эрих Келлер

Ремень, туго прижавший запястье к подлокотнику, сильно поколебал и решимость, и кураж. А ремни, застегнутые чуть выше колена и на щиколотках, свели кураж на нет, как Тони за него ни цеплялся. От решимости тоже мало что осталось. В эту минуту из-за ширмы появился моро с дощечками и белыми свертками в руках, и Тони узнал его лицо с первого взгляда.

– Бадди?.. – то ли радостно, то ли удивленно выговорил он.

Тот прижал палец к губам одновременно с врачом, а потом подмигнул и, подойдя поближе, шепнул:

– Я тоже сразу узнал вас, мастер.

Из-за ширмы выглянул молодой симпатичный врач, смахнул густую челку со лба и с каменным лицом сообщил:

– У меня все готово.

– Подождите, доктор. Я должен зафиксировать пациента.

Каменное лицо молодого экспериментатора не изменилось, и Тони подумал, что тот не просто человек с альтернативным способом жизнедеятельности, а стал таковым очень давно – не менее двадцати лет назад. Известно, что внешний вид первых моделей с годами не меняется… Волосы, брови, ресницы, усы – сейчас это не проблема. А тот, кто обрел альтернативный способ жизнедеятельности двадцать лет назад, ныне считается ветераном…

– Прошу меня извинить, но сейчас я не могу тратить время на обезболивание и вправление перелома, – негромко сказал врач. – Я согну вам руку в локте и наложу шину. Потом мы решим этот вопрос. Мистер Пинчер, помогите мне.

Обезболивание? Деликатность экспериментатора вызывала все больше вопросов – верней, все сильней укрепляла надежду, отдаваться которой не следовало. Возможно, это такой хитрый ход: усыпить бдительность, заставить расслабиться…

– Расслабьтесь, – сказал врач будто нарочно. – Не напрягайте руку.

– Да не бойтесь вы так, мастер, – шепнул подошедший Бадди. – Ничего с вами не сделается.

Прибинтовывая руку к телу, врач заговорил тихо и быстро.

– Слушайте внимательно. Мы вынуждены ввести вам препарат, вызывающий расторможенность, желание поговорить и сказать лишнее. Имитировать действие препарата вы не сможете, не сумеете, а потому ввести препарат нам придется. Однако доза будет снижена, потому просто будьте готовы и старайтесь держать себя под контролем. Некоторым удается это и при высоких дозах.

– Ч-ч-черт… – Тони втянул воздух сквозь зубы. Это хуже, чем пытки… То есть медицинские эксперименты… Он и будучи просто выпивши не всегда держал себя под контролем, что уж говорить о спецпрепаратах!

– Вам больно? – удивился врач.

– Нет, – проворчал Тони.

Вариант повеситься в сортире был ничем не хуже… А может, и лучше.

– Есть несколько способов, которые могут помочь противостоять действию препарата. Самый лучший – повторять про себя какую-нибудь песенку или стишок. Знаете, из тех, от которых трудно избавиться, которые сами собой вертятся на языке… Вы кто по профессии?

– Математик.

– Ого! Впрочем, это к лучшему: хорошо помогает устный счет.

– Устный счет мне не поможет – когда я считаю в уме, мне мозг не требуется. Разве что решение дифференциальных уравнений…

– Вот-вот. Что-то такое я и имел в виду, – кивнул экспериментатор и сказал довольно громко, чуть повернув лицо к вентиляционной отдушине: – Введение препарата требует некоторых неприятных и даже болезненных процедур, но вам придется их вытерпеть.

– Сильно болезненных? – так же громко спросил Тони.

– Достаточно. – Врач подмигнул Тони и продолжил гораздо тише: – Детям в таких случаях делают обезболивание.

– Да нет же, мастер, – свистящим шепотом вставил Бадди. – Мне это делали, ничего страшного.

Врач застегнул ремень под мышками Тони, завершив фиксацию, и повернулся в сторону ширмы.

– Доктор, можете приступать.

Молодой врач-ветеран вышел из-за ширмы с подушечкой в руках – на ней лежало стерильное полотенце и шприц. Несмотря на отсутствие мимики, было очевидно, что он волнуется и чувствует себя неуверенно. Он водрузил подушечку на стеклянный стол и несколько раз нажал на рычаг, поднимающий кресло. Взял в руки шприц. Посмотрел в окно. На коллегу, который ему кивнул. На Тони. На Бадди. Снова на коллегу. А потом нагнулся и зашептал:

– Нет, я не могу, я не имею никакого права делать это без вашего разрешения, Аллен…

Аллен? Впрочем, инкогнито молодого врача раскрыло не столько обращение по имени, сколько знакомые интонации в голосе.

Коллега посмотрел на него с укоризной.

– Доктор, вам же никогда не удавался маскарад! – улыбнулся Тони.

– На этот раз мне помогал профессионал высокого класса, – самодовольно ответил доктор W.

– Мистер Пинчер, – поглядел на Бадди врач-экспериментатор. – Будьте так добры, уберите пустые ампулы…

Слово «уберите» он произнес с нажимом, с намеком. Бадди, посвистывая, поплелся за ширму.

– Доктор Уотсон, у нас очень мало времени… – процедил сквозь зубы экспериментатор. – И… мы с вами договаривались: после.

Доктор W. расстегнул ремень, прижимавший руку Тони к подлокотнику, и, перехватывая жгутом плечо, все же высказал сомнение:

– Да-да, конечно, я понимаю… Эликсир истины… И все же это неэтично. Мы собираемся вводить неоттестированную в полной мере, экспериментальную сыворотку…

– Доктор, не переживайте, меня для того и отдали в руки экспериментаторов, чтобы тестировать на мне ваши препараты, – усмехнулся Тони.

А из-за ширмы раздался негромкий голос Бадди:

– Мастер Челленджер, эн эй си эл тоже убрать, как ар ви ти эл восемь? Или можно просто выбросить?

Экспериментатор резко повернул голову к ширме и сжал губы. Если бы он этого не сделал, Тони не обратил бы внимания на прочитанные Бадди аббревиатуры. «Эн эй си эл» – это натрий хлор, физраствор, по всей видимости. А «ар ви ти эл восемь» почему-то смутно напоминал слово «ревитализация»… Или… Или просто слишком хочется в это поверить?

– А вы уверены, что нас не слушают? – задал Тони вопрос, который волновал его с той минуты, как он узнал Бадди.

– Я поставил в вентиляцию заглушку. – Доктор помял вену на сгибе локтя пальцами. – Прибор, имитирующий шум ветра. Громкие голоса будут слышны, а тихие нет. Это надежный, проверенный прибор.

Доктор, посомневавшись еще немного, ввел иглу в вену, нажал осторожно на поршень.

– Если почувствуете что-нибудь, обязательно скажите…

– Это тяжелый укол, несколько дней после него вам будет трудно дышать, появятся загрудинные боли, ломота в костях, покажется, будто что-то давит на ребра, на легкие. Это нормально, пусть вас это не пугает, – сказал коллега доктора W.

Это точно никакой не «эликсир истины». Тот имеет какие угодно побочные действия, только не перечисленные экспериментатором.

– Да и черт бы с ним… – хмыкнул Тони, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. От радости. От облегчения.

– Ну-ну, Ален. – Доктор вынул иглу из вены, легонько похлопал его по плечу и виновато посмотрел на своего коллегу. – Вам сейчас нельзя расслабляться.

Тони шмыгнул носом и кивнул.

– Это целиком и полностью ваша вина, доктор, – проворчал его коллега. – Мне придется снизить дозу до