Из ада с любовью - Эрих Келлер

тюрьмы. Это во-первых. Во-вторых, испытывать на моро свои эликсиры он не считает зазорным. А в-третьих, я слышал, красных доктор тоже не жалует, хотя и относится к ним спокойней, чем к наци, но говорить ему, что Аллен русский, пока не стоит – пусть думает, что имеет дело с нацистом.

– Мне кажется, доктору Сальватору не стоит показываться Аллену на глаза – Аллен вполне разобрался, кто такой Сальватор и чего от него можно ждать.

– Пусть пришлет помощников, ассистентов – он же не единственный врач «Анимал Фарм».

Полковник встретился с доктором Сальватором лично, нарочно сам поехал на Ферму – не стал вызывать доктора к себе.

О гипнозе доктор высказался однозначно: нет такого гипноза, который заставит человека делать то, чего тот не хочет. Но иногда человек сам не подозревает о том, чего хочет на самом деле, а потому попытаться стоит, однако рассчитывать на успех не следует.

Что же до эликсиров истины, то «Анимал Фарм» действительно нуждается в испытании препаратов на людях – и не просто на людях, а именно на тех, кому есть что скрывать. Сам Сальватор не углублялся в эти исследования, но руководитель направления наверняка обрадовался бы предложению МИ5.

Руководил разработками Джонатан Челленджер, профессор университета королевы Марии, – сын зоолога, антрополога и спиритиста Джорджа Челленджера от второго брака. В молодости полковник был чрезвычайно увлечен личностью знаменитого профессора и отметил несомненное внешнее сходство отца и сына. Однако по характеру молодой (около сорока лет) профессор, должно быть, пошел в мать, потому что был сдержан, уравновешен, холоден и мыслил чрезвычайно трезво. Он в общих чертах рассказал полковнику о своих разработках и дал инструкции о ведении допроса под воздействием эликсира истины, который намеревался испытать.

Рассказ профессора обнадежил полковника: нет ничего невозможного, современная наука творит чудеса, и у МИ5 найдутся средства против упрямого Аллена. Вторую часть консультации полковник слушал вполуха – право, не фармакологам учить его методам ведения допроса…

***

Нет, Тони не цеплялся руками за дверной косяк (потому что на руках были наручники, застегнутые на этот раз за спиной) и не упирался на пороге карцера. Даже наоборот – боялся о порог споткнуться, ведь тогда стало бы заметно, что у него подгибаются коленки. На миру и смерть красна… И конечно, была надежда, что его и на этот раз ведут на встречу с полковником или возвращают из карцера в крыло.

Надежда не оправдалась, вели его в тюремный госпиталь, и тогда появилась новая надежда: а вдруг тюремный врач вспомнил о врачебной клятве и решил, что больного воспалением легких нужно держать в больничке?

Не оправдалась и эта надежда. Госпиталь был переполнен – зима, сырость, вши, дурная пища, – и больные лежали не только на двухъярусных койках, но и в коридорах на тощеньких тюфяках. Именно лежали – тех, кто мог самостоятельно идти, сюда не брали.

Едва хватило силы сохранять лицо невозмутимым, особенно на входе в процедурный кабинет, белый и гулкий, как вокзальный сортир (а не как блестящий чистотой оперблок «Анимал Фарм»).

Незнакомый врач в белом халате оглянулся к раскрывшейся двери, но тут же вернулся к прерванному занятию – раскладыванию инструментов на столике возле кресла, подозрительно похожего на зубоврачебное. По-видимому, кресло тюремному госпиталю не принадлежало – слишком было чистым, новым и дорогим, с регулировкой высоты и наклона спинки. И мощная газовая лампа над ним тоже появилась здесь недавно.

Внешне врач-экспериментатор более всего напоминал мясника: невысокий, но чрезвычайно широкий в плечах, с длинными мускулистыми руками, покрытыми жестким черным волосом, – как обычно у мясников, рукава его халата были закатаны до локтей.

Лицом к забранному решеткой окну стоял моро – не в белом, а в серо-голубом рабочем халате, – и за ширмой звенел инструментами еще один врач. Надо сказать, от этого звона повело голову и заболел живот.

Врач, стоявший у кресла, обернулся еще раз, окинул Тони взглядом – и лицо его потемнело. Он уже открыл рот, чтобы начать говорить, но будто опомнился, качнул головой и глубоко вдохнул.

– Подведите заключенного сюда и снимите с него наручники, – сказал он сухо и сдержанно.

– Это опасный тип, – предупредил охранник. – Может, браслеты пока не снимать?

– Делайте, что вам сказали. Если он будет сопротивляться, мы справимся с ним без вас. – Доктор кивнул на моро, смотревшего в окошко.

Охранник пожал плечами и долго возился потом с ключом от наручников, а когда ему удалось их снять, доктор потребовал, чтобы охранники вышли за дверь.

В эту минуту на пороге кабинета неожиданно возник полковник Рейс. Что ж, МИ5 под рукой, есть у кого просить пощады…

– Здравствуйте, господин Рейс, – кивнул врач в ответ на его приветствие. – Подождите, пожалуйста, за дверью. Все будет готово примерно через полчаса.

– Вы уверены? – Тони не удержался от вопроса. Отсутствие сомнений у врача-экспериментатора вызвало вдруг злость и в некотором роде кураж: не на того напали!

Врач снова смерил его взглядом и ответил без вызова, спокойно, буднично:

– Совершенно.

Его спокойствие разозлило Тони еще сильней.

Полковник убрался в коридор вместе с охраной, и врач, несколько раз оглянувшись на дверь, подошел к Тони вплотную.

– Я помогу вам раздеться, – сказал он вполголоса. – Старайтесь не шевелить больной рукой.

Столь деликатное обращение настораживало…

– Уму непостижимо, надеть наручник на сломанную руку… – проворчал врач себе под нос.

И тюремная роба, и нижняя рубаха снимались через голову, но врач проявил удивительную ловкость, не потревожив перелома. То ли от тепла, то ли от страха Тони раскашлялся, и экспериментатор прервался – принес из-за ширмы таблетку, которую велел проглотить, а не положить под язык.

– У вас как минимум бронхит, а возможно, и воспаление легких. Вы получаете какое-то лечение? – спросил он.

– Да, – коротко ответил Тони.

– Садитесь. – Врач поставил спинку кресла в вертикальное положение.

Наверное, если бы не кураж – который едва не прошел от странной заботливости экспериментатора, – Тони не хватило бы силы сесть в это кресло. Нет, хорошо, конечно, что раздели не донага, в штанах он чувствовал себя гораздо уверенней, чем без них… И все же прикосновение холодного дерматина к голой спине обожгло, вызвало дрожь, прокатившуюся по всему телу – и наверняка заметную со стороны.

– Мистер Пинчер, – шутливо обратился врач к моро, стоявшему у окна, – принесите все необходимое для иммобилизации конечности.

– Чего? – переспросил моро.

– Две деревянные планки из нашей аптечки, вату и бинт. Два рулончика бинта. А вы, мистер, положите здоровую руку на подлокотник.

Моро отправился за ширму, где продолжали