Из ада с любовью - Эрих Келлер

Боже правый! Дальний бомбардировщик русских может за четыре часа долететь от Пскова до Лондона! Впервые полковник подумал о том, что Уинстон, должно быть, прав и Советскую Россию лучше иметь в союзниках…

Аллен с легкостью ловил телеграфное сообщение на слух, и по мере того, как мрачнел полковник, плечи Аллена разворачивались и на лице расползалась торжествующая улыбка. Он и хотел ее удержать, прикусывал угол рта, но если скрыть страх и неуверенность ему удавалось вполне, то торжества, непонятной полковнику гордости, радости он скрыть не сумел… К гордости его примешивалась горечь, даже боль – он часто смаргивал и ломал брови.

– Что с вами, Аллен? – съязвил полковник. – Успехи Советской России вам дороже военных секретов Великобритании?

Аллен перестал ломать брови и улыбнулся во весь рот откровенно и беззастенчиво. И тогда полковник вспомнил, что́ напоминает его улыбка и гордый разворот плеч, – финал русского мюзикла, спокойную уверенность в себе… И Аллен в этот миг катил на полковника волну уверенной и гордой силы, которую и хотелось бы назвать фанатизмом, но вблизи она мало напоминала фанатизм. Потому что фанатизм предполагает оголтелую злость, раздражение, брызги слюной, но никак не спокойствие и уверенность.

После этого Аллен молчал до тех пор, пока samoliote не пересек границу Советской России, после чего коротко и сухо сделал заявление, которое полковника уже не удивило.

***

Тони чертовски устал… Даже сидеть на крепком деревянном стуле. А главное – чертовски хотел курить. Надо было делать выводы раньше, после шутки доктора Сальватора!

Теперь у МИ5 имелись все основания надеть на него браслеты, и полковник своим правом воспользовался. Микрофон, спрятанный в узел галстука, обнаружили при обыске. У доктора не было причин задерживаться в Темз-хаус, и он не без сожаления оставил Тони наедине с Секьюрити Сервис.

Полковник тоже устал (к тому же проигрывать всегда трудней, чем побеждать), но ничем усталости не выдал. Давно отослал своих помощников – время шло к полуночи.

– Аллен, я сейчас выключу фонограф. Вот, можете убедиться – это не игра, я в самом деле говорю искренне. – Полковник щелкнул каким-то тумблером, что вовсе не означало, что он выключил фонограф.

– Я вполне доверяю вам, полковник.

– Вы не можете не понимать, что по закону вам грозит огромный тюремный срок. Адмиралтейство доведет ваше признание до нужных ушей, в этом нет сомнений. И факт передачи Звереныша в Москву наверняка уже известен кайзеру. Москва, возможно, во всеуслышание заявит о нарушении Великобританией Версальских договоренностей, а возможно, подождет с этим заявлением, придержит козырь в рукаве. И вы для нас – опасный свидетель, который может дать показания участникам Версаля.

Допрыгался, Кузнечик…

– Бросьте, полковник. И без моих показаний доказательств вполне достаточно. А если вы отопретесь от переданной мне инструкции и от факта существования Звереныша, то обвинить меня во лжи вам вовсе ничего не стоит.

– Одного того, что вы видели на территории «Анимал Фарм», достаточно, чтобы не оставить вас в живых. Вы понимаете это?

– Я давно передал информацию об увиденном на территории «Анимал Фарм» в Центр.

– Фальсифицировать документ легко, допрос живого свидетеля – совсем другое дело. Не обольщайтесь и не пытайтесь убедить меня в том, что убивать вас вовсе необязательно – вас убьют только для перестраховки.

– Вы, я полагаю, хотите предложить мне альтернативный вариант? – усмехнулся Тони.

– Да. Как бы банально это ни звучало: если вы согласны на сотрудничество с нами, я готов гарантировать вам жизнь, а впоследствии – и свободу.

– А деньги? Может, вы еще и денег мне заплатите?

– Не паясничайте. Вас осудят в ближайшие недели, а потом у нас будет довольно времени на то, чтобы склонить вас к сотрудничеству, и не уговорами вовсе. А в случае согласия для своих товарищей с Лубянки вы станете погибшим героем, никто не узнает вашего нового имени, у вас будет интересная и хорошо оплачиваемая работа – нам нужны и кодеры, и криптоаналитики, и математики.

– Не вижу в этом никакого резона. Вы только что сказали, что я опасный свидетель. И если я дам согласие на сотрудничество, я опасным свидетелем быть не перестану. Вы получите от меня необходимые показания о моей агентуре и моем руководителе в Лондоне, а после этого с чистой совестью убьете.

– Не скажите. Да, нам необходимы сведения и о вашей агентуре, и о ваших руководителях, и о способах передачи информации в Москву, и известные вам шифры, но убивать вас после этого будет глупо – гораздо больше пользы вы принесете своей работой на нас. Говорят, таких кодеров, как вы, в Великобритании не более десятка.

– Полковник, я очень хочу спать. Так же, как и вы. Поэтому я просто скажу «нет» и закончим на этом, а?

– Подумайте, Аллен. Мое предложение взаимовыгодно, и я не вижу причин от него отказываться.

– В самом деле не видите? Или прикидываетесь? Вы даже не допускаете, что я действую в интересах своей страны?

– Все хорошо в меру, Аллен… Нормальный человек учитывает и собственные интересы, не только интересы своей страны, для которой вы и так сделали немало. Превратить жизнь осужденного в ад очень легко, заключенные в тюрьме изнывают от скуки, среди них найдется немало желающих насладиться чужим страданием. К тому же мы, англичане, патриоты и не любим шпионов – и заключенные, и администрация тюрьмы будут считать порученное им дело праведной местью. Через месяц-другой вы превратитесь в полное ничтожество и будете рады смерти, как избавлению. Вы этого добиваетесь?

– Бросьте, я же не юная красотка, чтобы кто-то наслаждался моим страданием. А месть – это глупо, полковник, вам ли не знать.

– Подумайте, Аллен. У вас есть время подумать. А у нас – подождать.

– Нет, полковник. И пока я жив, не будет вам покоя ни в светлый день, ни в темную ночь.

Неожиданно вспомнилось инопланетное лицо отставного лейтенанта с кошачьим именем. И Тони едва не расхохотался, когда сообразил, что это вовсе не инопланетное лицо, а лицо японца. Что ж, прекрасно: Япония тоже против союза кайзера с англичанами.

Глава 3

в которой меняется политика Великобритании и положение Тони Аллена, а бывшая принцесса снова наносит ему визит

Рейх прервал переговоры с Великобританией – от фон Риббентропа, немецкого посла в Великобритании, в кулуарах министерства иностранных дел стало известно, что кайзер топал ногами, плевался ядовитой слюной и собирался разорвать с Лондоном дипломатические отношения. Он всегда подозревал Англию в двойной игре, и никакие доводы на него не действовали, к тому же он был уверен, что