Из ада с любовью - Эрих Келлер

неэтично… Но я очень рад, что вы не имеете никакого отношения к нацистам. Я уверен, что и среди патриотов Германии есть честные, порядочные люди, но… эта установка о превосходстве одной нации над другими… Даже к коммунистическим идеям я мог бы отнестись с пониманием, но идеи нацизма мне не просто чужды – я считаю своим долгом бороться с носителями нацистских идей…

– А знаете, я тоже рад, что вы об этом узнали.

Лифт открыл двери, и доктор с сожалением посмотрел на наручники.

– Доктор, пусть вас это не смущает. Я не хочу, чтобы вы даже в самой глубине души опасались предательства вашего доверия с моей стороны. Сыграем в игру до конца и по правилам. Согласитесь, если вы снимете браслет, а я сбегу – это будет намного обидней, чем если вы не снимете браслет, а я сбегу.

Доктор рассмеялся – это здорово у него получалось.

Почти у самого лифта их ожидал служебный паромобиль, и они продолжили разговор на заднем сиденье.

– Скажите, я верно угадал: вы изловили и обездвижили монстра, когда он напал на преподобного? – спросил доктор.

– Увы, доктор, – улыбнулся Тони. – Жаль вас разочаровывать. Но я его не ловил, не вязал и уколов ему не делал. Его подобрала Кейт, и случилось это до того, как мы с вами стали крестными. Малыш бросился на преподобного, защищая Урсулу.

– Вы хотите сказать, что монстр не был связан? Обездвижен? Он лежал в одной коляске с младенцем и вы не опасались за жизнь нашей с вами крестницы?

– Я сначала опасался. Но потом перестал. И… он славный малыш. Я не утверждаю, что он управляем, – это неверная формулировка, нечестная. Он способен отвечать на любовь, он ценит доброе к себе отношение. Он не предает доверия. И этим отличается от зверя или машины.

– То, что вы говорите… Пресвятая Богородица! – Доктор прикрыл глаза ладонью, сжал виски. – Это… Нет, я не могу вам не верить, но тогда получается… Понимаете, тогда получается, что Джон Паяльная Лампа убивал людей, а не монстров. Мы не сомневались, что монстры неуправляемы, что им чужды человеческие чувства, что удержать от убийства их можно только силой. А ведь я подозревал… Но тогда я счел это животным поведением. Понимаете, у меня была возможность его убить. Но он предложил мне дохлую крысу, поделился со мной пищей. А я рассудил, что это попытка слабой особи подкупить более сильную.

– Почему нет? В человеке много животного, но я не вижу в этом ничего дурного.

Пять из десяти часов, которые требовались «Графу Цеппелину», чтобы добраться до Копенгагена, Тони благополучно проспал – спасибо доктору W. И проспал бы больше, если бы МИ5 не прислал за ним паромобиль. Лучшего адвоката, чем доктор, найти было трудно – он последовал в Темз-хаус, не отстегнув наручник от скобы на своей механистической руке.

Темз-хаус – не гестапо и не Лубянка, подвалов там нет, но Тони подозревал, что отказ говорить вызовет у агентов Секьюрити Сервис непреодолимое желание получить ответы на свои вопросы любой ценой. Такой поборник законности, как доктор W., немного умерит их патриотический пыл и служебное рвение.

Так и случилось. Со стороны доктор выглядел весьма внушительно: широкий черный плащ, грубые сапоги, подшлемник и тяжелая поступь по коридорам Темз-хаус могли напугать кого угодно. Как тут не вспомнить о Хиросиме?

В небольшом кабинете с серыми стенами и решетками на окнах Тони встретили полковник Рейс, два его помощника и большое зеркало, за которым наверняка скрывались еще несколько агентов.

– Здравствуйте, мистер Аллен, – по-дружески кивнул полковник. – Садитесь.

Тони внимательно оглядел привинченный к полу стул в полутора ярдах от стола, за которым сидели агенты МИ5.

– А доктор что же, стоять будет? – спросил Тони.

– Доктору придется выйти на некоторое время, потому что речь идет о государственной тайне. Наручник можно пристегнуть к стулу, это исключит возможность вашего побега.

– А на каком, позвольте узнать, основании вы собираетесь пристегивать меня к стулу?

– А на каком основании вы пристегнуты наручником к руке доктора Уотсона?

– Знаете, полковник, я счел благоразумным не сопротивляться доктору, когда он мне это предложил. Думаю, и вы на моем месте не стали бы возражать ветерану.

– Вы, Аллен, если не ошибаюсь, сотрудник военного министерства?

– Внештатный, – уточнил Тони.

– И тем не менее вы имеете допуск к информации, составляющей государственную тайну. А чтобы вы понимали всю серьезность своего положения, скажу в присутствии доктора Уотсона: у нас есть основания подозревать вас в шпионаже.

– Никогда не слышал, что подозрения дают право на применение наручников, – фыркнул Тони. – Тем более что на окнах решетки, а я не мертвый ветеран, чтобы быстренько выломать их голыми руками.

Микрофон фонографа, полученного в Адмиралтействе, был спрятан в узле шейного платка Тони, а записывающее устройство вмонтировано в механистическую руку доктора – если полковник начнет задавать вопросы неправильно, у Адмиралтейства появятся доказательства того, что Звереныша Тони получил не без содействия МИ5. Впрочем, ветераны уже изъяли автоматон из квартиры Тони, где он собрал и другие доказательства.

– Учтите, полковник, что я могу сломать любую дверь в этом здании – если сочту необходимым, – намекнул доктор. – А потому искренне советую во время допроса Аллена придерживаться закона.

– Разумеется, доктор Уотсон, – холодно ответил ему Рейс и добавил с откровенной издевкой: – Адмиралтейство не будет возражать, если я оставлю Аллена без наручников?

– Не будет, – в тон ему ответил доктор и снял наручник с запястья Тони.

– Мистер Аллен, потрудитесь объяснить, что вы делали на круизном лайнере «Граф Цеппелин», – немедленно начал полковник, когда доктор вышел за дверь.

– Следовало бы поломаться, полковник, и сказать, что я не обязан давать вам отчет в своих действиях. Это вы должны доказывать мою вину, если имеете подозрения, а не я – оправдываться перед вами. Но я отвечу, потому что скрывать мне нечего: я провожал вдову своего друга, миссис Кинг, на континент.

– А почему, в таком случае, вы купили два билета до Копенгагена?

– Чтобы в каюте она была одна. Это дешевле, чем одноместная каюта в первом классе.

– Но почему билеты были забронированы на имя Ричарда Баттлера?

– Не все ли равно, на чье имя я бронировал билеты? В этом нет ничего незаконного.

– А знаете ли вы, что ваш покойный друг и его вдова – резиденты немецкой разведки в Лондоне?

– Разумеется, нет. – Тони искренне улыбнулся. А на какой еще ответ рассчитывал полковник Рейс?

– А что вы скажете вот на это?.. – полковник пощелкал тумблерами, вмонтированными в стол, и включил сделанную запись – из раструба фонографа