Из ада с любовью - Эрих Келлер

парк – только что выехал на работу. Его могли бы разыскать по телеграфу, но Тони предусмотрительно вывел его портативный аппарат из строя. И все-таки, отправив Кейт в каюту, он вышел на палубу и занял наблюдательный пост неподалеку от лифтов. С земли его не было видно вообще, а со стороны лифтов он в глаза не бросался – покуривал потихоньку в сторонке.

Причину поднявшегося на земле шума Тони не разгадал – насторожился, сосредоточился, бросил папиросу за борт. Ни один лифт, как нарочно, не поднимался, затягивая ожидание. Тони прислушивался к шуму и не чувствовал в нем ни паники, ни скандала, ни угроз – мирным был шум и, наверное, праздничным. Кого-то провожали – без помпы, но оживленно и, как ни странно, с радостью.

Наконец зашуршал подъемный механизм дорогущего лифта – выкрики снизу ненадолго стали громче, а потом смолкли, обратившись в рокот множества голосов. Автоматические двери, лязгнув, раскрылись, и из лифта в сопровождении трех полисменов вышел высокий красивый мужчина с подзажившим желтоватым синяком под глазом и тремя букетами цветов в руках. Тони видел его дагеры в газетах – русский артист, арестованный за шпионаж. Значит, Берналу удалось добиться его освобождения… Видимо, русского высылали из Лондона, и трое полисменов должны были удостовериться, что он не покинет дирижабль до отлета. Хорошая компания – будет с кем поговорить по пути до Копенгагена.

Нет, ветераны не всесильны. Уверенность крепла с каждой минутой, оставляя позади и напряжение, и дурные предчувствия.

Светало. До окончания посадки оставалось четверть часа, до отлета – чуть больше сорока минут. И в голове крутилась мысль, что Тони мог пропустить, не заметить ветерана – особенно модель более совершенную, нежели доктор W., вроде Дэвида Лейбера, когда в распахнувшихся дверях лифта возник агент Маклин: в черном армейском плаще, подшлемнике и поднятых на лоб гогглах.

Вряд ли ветеран появился здесь ради формальной проверки – он наверняка просмотрел список пассажиров и нашел там Ричарда Баттлера с женой и грудным ребенком.

Кейт права: он не станет стрелять разрывными пулями из твердого кислорода (на дирижабле опасен любой выстрел) и уж тем более не будет использовать паяльную лампу. Зачем? С малышом едва не расправился отец Маккензи, мужчина не самого крепкого телосложения и не самой выдающейся в Лондоне силы. Тони задержит ветерана не более чем на три секунды, если все выйдет так же удачно, как в прошлый раз. Потребовать защиты у капитана, приверженца идей сэра Освальда, верного человека миссис Симпсон? Но агент Маклин не доктор W., с него станется уничтожить и всю команду, и пассажиров заодно – лишь бы сорвать переговоры Великой Британии с великой Германией…

Он не стал дожидаться отлета – сразу направился в сторону каюты Ричарда Баттлера. И довольно скорым (хотя и не торопливым вовсе) шагом.

Времени на раздумья не оставалось. Тони протолкнулся вслед за Маклином – тяжелые черные сапоги ветерана стучали по металлу палубы неумолимо, как обратный отсчет. Он готов на все, лишь бы сорвать переговоры… Лишь бы сорвать переговоры…

Время замерло, остановило большое, как глоток, мгновенье.

Сэр Ш. заметил верно – участи Тони не позавидует и больной саркомой. И, конечно, на вариант «Омега» следовало получить «добро» из Центра, но до конца обратного отсчета оставалось всего несколько широких шагов ветерана.

– Агент Маклин, погодите, – окликнул его Тони. – Остановитесь на одну минуту.

Ветеран замедлил движение и замер, будто что-то заклинило в его механизме. Медленно, очень медленно обернулся – и Тони понял, что он «переключается». Создатели Бинго гордились мгновенным переходом от возбуждения к торможению, менее совершенной модели на это требовалось время. Однако, переключившись, Маклин в три быстрых шага приблизился к Тони вплотную, и в живот тому уперся ствол револьвера. Ощущение было неприятным.

– Погодите стрелять, я никуда не денусь, – поспешил сказать Тони. – Я должен вам кое-что сообщить. Это важно для вас.

– Аллен, вы не можете сообщить мне ничего интересного. Я знаю о вас больше, чем Секьюрити Сервис.

– Не сомневаюсь. И все-таки. – Пришлось сглотнуть, во рту вдруг пересохло и язык ворочался плохо, нехотя. – Я резидент русской разведки, мое имя Сергей Кузнецов, оперативный псевдоним «Кузнечик». Я выполняю задание Центра сорвать переговоры кайзеровского рейха с Великобританией. Миссис Кинг работает под моим началом и везет Звереныша не в рейх, а в Москву.

В глазах агента защелкали мысли – он быстро сложил логическую цепочку, но револьвер не опустил.

– Я вам не верю, Аллен.

– Я готов сделать аналогичное заявление в открытую, но лишь после того, как миссис Кинг благополучно доберется до Копенгагена, пересядет на дирижабль, вылетающий в Москву, и тот пересечет границу Советской России. Более того, я предоставлю доказательства получения мною Звереныша при содействии МИ5. После этого кайзер перестанет верить англичанам, переговоры зайдут в тупик.

Губы агента Маклина исказило подобие усмешки.

– Вот как… Готовы пожертвовать собой ради срыва переговоров?

– У меня нет другого выхода. Я не сомневаюсь, что в Германию все равно будет передан образец вашего новейшего супероружия, так что Советская Россия не получит преимуществ ни перед рейхом, ни тем более перед Великобританией, а потому передача Звереныша Москве не станет поводом к развязыванию войны. Более того – это может стать фактором сдерживания войны.

Ветеран думал не более секунды.

– Я должен получить санкцию Первого лорда Адмиралтейства, – наконец сказал он и опустил револьвер.

– Стучите. Я подожду.

Ответ из Адмиралтейства пришел через долгих двадцать минут – к тому времени закончилась посадка. А одновременно с ответом на борт поднялся доктор W., чего Тони никак не ожидал.

– Аллен, – агент Маклин смерил его долгим и пристальным взглядом, – если вы откажетесь сделать обещанное заявление, или миссис Кинг попытается из Копенгагена лететь в любую точку на карте мира, кроме Москвы, или «Граф Цеппелин» изменит курс – отродье будет уничтожено, очень вероятно вместе с миссис Кинг и ее дочерью. Я буду сопровождать ее до конечного пункта путешествия. А вас будет сопровождать Уотсон, пока вы не сделаете обещанного признания и не окажетесь в руках контрразведки. Эти условия вас устраивают?

– Мне выбирать не приходится. Но дирижабль, на который пересядет миссис Кинг в Копенгагене, идет в Москву под советским флагом и является территорией Советской России. Я не хочу, чтобы, получив мое заявление, вы его уничтожили. А потому настаиваю: вы проводите миссис Кинг до борта советского дирижабля, а заявление я сделаю после того, как дирижабль пересечет границу СССР. Чтобы его не сбили над Прибалтикой.

Агент снова начал отстукивать шифрованное сообщение в Адмиралтейство, но на сей раз