Из ада с любовью - Эрих Келлер

– Я слишком сильно хочу домой. Гораздо сильней, чем сожалею о разлуке с Лондоном. И… знаешь, мне почему-то не верится, что я доберусь до дома. Не знаю почему. Предчувствие.

Кейт трижды плюнула через левое плечо.

– Все будет хорошо, вот увидишь. Мы с тобой непременно должны туда вернуться…

– Слишком гладко все шло. Так не бывает. Я не верю, что нам удалось обмануть ветеранов. Я не верю, что в МИ5 никто не догадывается о том, что происходит.

– Ты не делал ошибок. Почти. И не так уж гладко все шло… Осталось немного. Осталось несколько часов. Если ты будешь нервничать, то можешь ошибиться в последнюю минуту.

– Я совершенно спокоен. Просто тоска какая-то внутри. Непонятная.

***

У Кейт не было домашнего телеграфа, и в пять утра Тони пошел ловить такси на улице – она должна была спуститься вниз с коляской, когда увидит из окна подъехавший парокэб. В полночь на пост заступил доктор W., и Тони счел это добрым знаком. Как и туман, особенно густой тем холодным утром.

Выйти из дома так, чтобы не заметил доктор (ветеран!), было непросто, и в другой раз Тони нашел бы соревнование забавным, но тут бросать ветеранам вызовы не хотелось. Доктор – добрейшей души человек, однако злоупотреблять его добротой как-то нечестно, не по правилам.

Тони не умел надолго задерживать дыхание и по команде останавливать сердце – оно грохотало в ушах так, что было слышно, наверное, и в соседнем квартале. По три капли масла в каждую дверную петлю – еще вечером дверь на улицу визгливо скрипела, такое запоминается. Его никто не учил ходить бесшумно, он учился сам и не мог с уверенностью сказать, насколько хорошо у него это выходит.

Невозможно несколько часов смотреть в одну точку – на дверь, например… И доктор W. прогуливался вдоль дома, чаще глядя на подвальные окошки. В щелку его было хорошо видно, хотя туман делал тени гуще, тусклые фонари Питфилд-стрит не разгоняли темноту, а свет кровли не достигал земли.

Тони дождался, когда доктор пройдет мимо двери и двинется дальше к ней спиной, – выскользнул наружу, слился со стенкой. Медленно, шаг за шагом, чтобы не привлечь внимания резким движением, двинулся в противоположную от доктора сторону.

Может, доктор его и заметил, но сделал вид, что ничего не происходит. А может, и не заметил. Оказавшись за углом, Тони еще некоторое время не двигался и не дышал, а потом спокойным шагом задворками направился к повороту на Кингсленд-роуд.

В пять пополуночи такси поймать не просто – слишком рано для раннего утра и слишком поздно для позднего вечера. Да и район не располагал к тому, чтобы его жители разъезжали в парокэбах. Но четверти часа оказалось достаточно. Тони пояснил кэбмену, что они едут к причалу круизного лайнера с детьми и коляской, а потому надо будет подождать, пока Кейт спустится вниз, пока Тони передаст ей детей, погрузит вещи, сложит коляску…

Ошибку сделала Кейт. Тони ее не винил – такое случается, особенно в критические минуты. И не такая уж была страшная ошибка…

Доктор W. никак не отреагировал на появление такси за углом дома – мало ли, дом огромный, людей в нем живет много. А вот появление Кейт заставило его поволноваться – он удивился, что она вышла одна, без Тони. Он собирался ее защищать! Он не сомневался, что Звереныш прячется где-то неподалеку!

Кейт столкнулась с доктором неожиданно, ее глаза еще не привыкли к полумраку, а он спешил встать между ней и подвальными окошками… И от неожиданности она выронила сумку, которую несла в руках, – по асфальту рассыпалась ее косметика, бутылочки со сцеженным заранее молоком и бутылочки со свиной кровью, купленные для Люка в дорогу, – не везти же с собой куски сырой говядины?

Доктор, не разобравшись сперва, что к чему, как воспитанный человек бросился помогать Кейт собирать раскатившиеся под ногами вещицы. И только потом, уже передав бутылочки Кейт, понял, что это значит. Он долго не мог прийти в себя от увиденного. И должен был – наверняка должен! – уничтожить и коляску, где лежала Урсула, а не только Люк, и Кейт, и Тони с кэбменом… Но не смог. Наверное, и Тони, и кэбмена он бы убил без сожаления, но невинное дитя – по-настоящему невинное – не смог.

Однако никаких сомнений не было: доктор немедленно телеграфирует своим о том, что произошло. И номер парокэба тоже сообщит своим непременно.

Тони заплатил тройной счетчик, чтобы кэбмен поторопился, – по пустынным ночным улицам парокэб пронесся быстрей моноциклета и к причалу прибыл за два часа до отправления дирижабля. Посадка начиналась за полтора, но «Граф Цеппелин» уже покачивался у причальной мачты. Времени хватило на все: и выкупить забронированные билеты, и пройти регистрацию без очереди, и сдать багаж. Дети вели себя тихо – будто бы Люк умел объяснить Урсуле на их младенческом языке, когда стоит помалкивать. А может быть, она в самом деле рядом с ним чувствовала себя уверенней.

Тони не врал, когда говорил Кейт, что совершенно спокоен, – он не считал минут до подъема на борт, не оглядывался по сторонам, не дрожал от нетерпения. И лишь когда пневматический лифт взлетел вверх, когда коляска выкатилась на палубу роскошного круизного лайнера, когда стюард показал, в какой стороне их каюта, – тогда Тони понял, насколько сильно у него были натянуты нервы в последние несколько часов. С ним так обычно и случалось: напряжения он не замечал, а от облегчения едва не падал.

– Ну вот, – выдохнула Кейт. – Осталось совсем немного. Думаю, до взлета нам не надо выходить из каюты.

По пути в каюту, на палубе, Тони краем глаза заметил знакомое лицо – маленький чернявый отставной лейтенант с кошачьим именем Бэзил, курировавший моро-пинчеров «Анимал Фарм». Ничего удивительного в появлении агента МИ5 на палубе «Графа Цеппелина» Тони не усмотрел, но почему-то насторожился. Не сразу понял, что вызвало его напряжение, и только через несколько минут догадался: в отличие от прочих агентов МИ5, отставной лейтенант не надел галстука с красными ромбами, и вообще, угадать в нем человека в штатском было невозможно. Стоило приглядеться к нему поближе и держать в поле зрения.

Пассажиров пока было мало, и никто из ветеранов на палубе не появлялся. Они не всесильны: найти в Лондоне такси по номеру не так-то просто, а кэбмен, который доставил их в порт, не собирался возвращаться в