Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Согласно плану госбезопасности, заговорщиков предстояло взять как раз в резиденции, пригласив на срочное совещание. Уж если люди планируют захват власти, значит, на их стороне немало офицеров, и попытка ареста на рабочем месте может обернуться большой кровью. Оно кому надо?

Повязать удалось только комфлота Вендии Евтима Шкулана. Информации, полученной от Лабутица, старый пень не поверил и дисциплинированно явился в ловушку, что остальных вполне устраивало — не будет в критический момент путаться под ногами. Адмирал ещё орал, что произошла чудовищная ошибка, а присутствовавший при аресте вместе с Яншичем Ранковац уже действовал. Позвонив в кабинет майора Сокола, он строго потребовал доставить документы по связям заговорщиков с их пособниками на Невриде. «Данува» майора немедленно выехала со двора МГБ, но на полпути свернула к штабу десантников, и спустя считаные минуты имя богини войны прозвучало в телефоне Еднича, который, как и Лабутиц, провёл ночь в кабинете и ни на какое совещание не собирался.

Военное ведомство взяли без единого выстрела. Подъехав на реквизированном такси, комдив гвардейской десантной с тремя мощными, под стать отцу-командиру, офицерами (один его собственный меньшой, названный в честь бати!) спокойно вошли в министерство и скрутили двух растерявшихся часовых. Пока выехавшие на площадь перед зданием жёлтые автобусы изрыгали из салонов рядовой состав, боевая четвёрка уже врывалась в министерскую приёмную. В коридоре второго этажа их догнал на ходу достающий фотоаппарат Радо Нишич. В полном соответствии с названием своей газеты редактор «Рассвета» появился возле минобороны ещё до восхода Отца. И не прогадал!

Гарнизон приёмной, в составе фигуристой секретарши и парочки любезничающих с ней прилизанных адъютантов, опасений не внушал.

— Капитан, зачем вам эти мозгляки?! — жизнерадостно гаркнул красотке Вукован-младший. — Поверьте, им хорошо друг с другом! А вам — со мной! Где министр?

Секретарша стала густо-пунцовой и мотнула головой в сторону обитой красной кожей двери, адъютанты, наоборот, позеленели и мгновенно испарились.

Внутри кабинета шло совещание. Хозяин — старенький маршал, почти столь же почтенного возраста начальник штаба и пузатый главный политвоспитатель слушали невысокого вице-адмирала — начштаба небесного флота Вендии.

— Шкулан ещё не назвал своих пособников, они…

— Здесь! — любезно завершил его фразу Лабутиц. И рявкнул: — Положь птицу!

Поскольку тот всё же попытался стукнуть его бронзовой статуэткой священного четырёхкрылого пеликана, генерал от души приложил флотского в переносицу. Вице-адмирал отлетел назад и, ударившись головой об железный сейф, сполз вниз.

Генерал склонился к нему — мёртв. Выругался сквозь зубы. Ну не умеет он бить вполсилы! Повернулся к Нишичу.

— Его не снимай!

Радо недоумённо поднял бровь.

— Этого бедолагу с сердечным приступом? Зачем он мне?

Однако журналист, перемещаясь вокруг сбившегося в кучку начальства, всё же сумел незаметно нажать на спуск камеры, обращенной в сторону адмиральского трупа. На всякий случай.

Второй погибший в ходе смены власти лишился жизни ещё глупее. Стоявший в охране МВД старший сержант Осрич правильно оценил обстановку и даже не думал сопротивляться. Увидел врывающихся в двери солдат, немедленно поднял руки, как и остальные. Но в одной руке оказалась похожая на гранату фляжка с минералкой. Десантный комвзвода недавно зачищал столицу Хонора и не стал рисковать. Коротко треснул автомат, и вода из фляжки Осрича смешалась с его кровью.

Министр внутренних дел — пожилой, как и глава минобороны, оказался чрезвычайно понятливым. Немедленно отдал письменный приказ сложить оружие и разойтись по домам милицейскому полку спецназначения «Медведь». Командир «Медведей» приказ выполнил без разговоров. Политику он презирал, воевать против своих не хотел. Да и бесполезно: «свои» развернули напротив казарм танковую роту и две артиллерийские батареи.

Армейский полк спецназначения находился в непосредственном подчинении министра обороны и начало переворота пропустил. Затем из министерства пришёл вызов по эфирнику, и дребезжащий голос маршала велел занять штаб флота и в дальнейшем подчиняться Лабутицу. Вскоре появился и мотоциклист с приказом. Маршал подписал его без возражений. Один вид прибитого вукованским кулачищем флотоводца сделал старика мягким, словно переспелая груша.

С объектами, указанными в плане «Белина», проблем не возникло — там всё было досконально расписано. Почтамт и столичное радио охранялись полудюжиной ментов каждое, и те сопротивляться не стали. Как и блюстители порядка старого — ещё царских времён — железнодорожного вокзала в центре города. Украшенная изящными пилястрами и массивными статуями громада пала к ногам Вукована-младшего ещё быстрее, чем секретарша министра обороны.

Четыре новых вокзала и все три небесных порта располагались вдали от центра. Движение там небольшое, и подразделения столичного гарнизона без проблем заехали с кольцевой автодороги. Здания, в которых заседали правительства Союза и Вендии, тоже капитулировали без боя. Самый крупный отряд путчистов — опять же с пушками и танками — взял в стальное кольцо военный городок и полигон спецназа МГБ «Молния».

Само министерство госбезопасности располагалось на отшибе от прочих объектов захвата. Тщательно изучив обстановку в городе, Лабутиц обратил внимание, что на проходящем мимо гэбешных корпусов Партизанском проспекте идёт ремонт, но армейская техника пройдёт. Солдаты на грузовиках и броневиках свернули с кольцевой и помчались по пустой магистрали, распугивая дорожных рабочих.

И тут обошлось без пальбы. Главный уехал лично допрашивать Шкулана, а подчинённые сопротивляться не стали. Орудия броневиков смотрелись чрезвычайно убедительно — казалось, каждому заранее дано задание, в какое окно бить. Да и работники в министерстве сидели в основном кабинетные, не слишком молодые, в большинстве обременённые животами и очками, а кое-кто и геморроем. Драться с двумя десантными ротами им совсем не хотелось. Ну и не стали, а горячего лейтенанта, схватившегося было за пистолетишко, обезвредили свои же.

Предпоследним по списку оказался начальник службы дорожного движения. Письменного распоряжения министра перекрыть проспект Кордича, ведущий к финальной цели операции — кабинету старейшины, ему оказалось недостаточно. Упрямец возжелал лично услышать голос шефа, а как это сделать при отключённых телефонах? Пришлось потыкать зануде в нос стволом, и проспект перекрыли вместе со всеми ведущими на него улицами.

Магистраль опустела, и Еднич во главе армейской колонны направился исполнять заключительный аккорд блестяще сыгранной партитуры переворота. Разумеется, в парадной форме, которую он запасливо прихватил в начале выступления.

Генеральский кортеж — в одной машине охрана, в другой прихваченные из редакции официального органа минобороны, газеты «Партизан», журналисты, в третьей сам герой дня, сияющий золотом погон и нарукавных шевронов и, конечно, орденами — катился вслед за бронемашинами. Танки сокрушали гусеницами асфальт по бокам, посередине мчались грузовики с пехотинцами, а «партизанский» фотограф снимал неостановимое движение могучей колонны.

Стано Беличу удалось сделать несколько эффектных кадров, хотя щёлкать с подножки головного броневика, держась за ручку двери, было неудобно.