Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

тесноваты, и не ходить же по клубу с кипами банкнот в руках! В то же время честность Мойзеса требовала в ответ не высокомерного «Оставь себе!» — это для лакеев, а не для доверенных помощников, тем более своей крови, — но чего-то иного…

— Пойдём, поужинаем — тут симпатичный ресторанчик есть. Там отдашь. Заодно расскажешь свежие сплетни… — и, весело подмигнув, добавил: — Альрамей возвращает деньги, которые мог оставить себе? Впервые вижу такое диво!

Ламвракис застенчиво потупил глаза и поблагодарил. Один из хозяев мира сего вот так запросто приглашает его на ужин! Почему-то вспомнилась история из детства. Мамочка ставила сыну в пример очередную замечательную дочь своей подруги. Девочку спросили, что она хочет: помолиться в храме Экзепра или шоколадку, и та выбрала молитву! Но сидящий в кресле папочка добавил из-за газеты: «И ей дали две шоколадки!» А ещё как-то сказал: «Знаешь, чем курица отличается от орла? Она клюёт червяков у себя под ногами, а орёл взлетает в небо и видит крупную добычу!»

Похоже, сегодня он сдал экзамен на звание если не орла, то хотя бы ястреба или коршуна…

Глава 24

Кандиана, загородный дом Белацеля Оназиса

В четвёртый день Изгнания все добропорядочные альрамеи вспоминают бегство из Орлеании. Лишив престола предпоследнего орлеанского короля — Лотара XIX, чернь стала истреблять аристократию и вместе с ней перебила много уважаемых альрамеев. Если вдуматься, за сущие пустяки! Ну да, некоторые из убитых до того устраивались управляющими к ленивым герцогам и маркизам, собирали подати с копающихся в их земле крестьян и брали немного себе. Другие становились откупщиками при дворе его величества, заранее вносили в казну налоги, потом собирали с тех же крестьян и ремесленников чуть больше, и разницу клали в свой карман. И что тут плохого? Кушать надо всем, а если у сиволапого мужичья и городской голытьбы не хватает ума на подобные операции, кто им виноват?!

Ворчание двоюродного деда Натаниэль Оназис пропускал мимо ушей — он знал его наизусть. Бывший заместитель министра финансов Кандианы и её посол в Джамхире, а ныне человек, дающий указания подобным чиновничкам, завершал сборку шалаша, в котором сегодня надлежало провести скорбный день. Как обычно, конструкция высилась посередине огромной гостиной — целого зала, стены которого украшали фрески из многовековой истории альрамейского народа. Давным-давно маленький Натаниэль катал вдоль этих стен лестницу на колёсиках и скакал по ней вверх и вниз, рассматривая фрески. Светлые и радостные — о том, как его предки вели человечество к процветанию. Тёмные и кровавые, на которых неблагодарные варвары истребляли и преследовали избранный народ.

Потом они с родными бабушкой и дедушкой сидели в маленьком уютном кабинете хозяина, пили кофе и ели вкусные пончики с начинкой из фруктов и орехов, символизирующие головы врагов альрамеев. Двоюродный дед терпеливо отвечал на бесчисленные вопросы внучатого племянника и однажды сказал, что именно этот мальчик станет его наследником.

Сегодня вместо пончиков — пресные лепёшки со спаржей и маленькими помидорчиками, которые надлежит запивать простой водой. Ну и, конечно, чтение священных книг и благочестивые размышления о несправедливых гонениях.

— По лицу вижу, что, кроме успехов, есть и некоторые трудности? — неожиданно заметил Белацель, с удовольствием наблюдая за выплывающими из трубки колечками дыма.

— Какие разговоры о делах?! — отшутился Натаниэль. — Сегодня же ещё и десятый день[8].

— Останься у Отца с Матерью к вечеру десятого дня после сотворения мира незавершённая работа, стали бы они отдыхать? Да и в моём возрасте дела не откладывают. Разве что ты денег попросить собрался…

Тут уже засмеялись оба. Племянник если пока и считался менее состоятельным, чем дядя, так уже совсем ненамного. Однако дельный совет никогда не помешает.

— Деньги не проблема, в отличие от людей. Послезавтра лечу на Джалну.

— Проблема носит имя Эсватини Бонсолутаво?

Младший Оназис скорбно кивнул. Захватывая Джамхиру пятнадцать лет назад, председатель Совета Мудрейших Уммахана действовал решительно и смело. Однако сейчас старость явно берёт своё. После падения Грдамича внутри разваливающегося Союза возникла неформальная коалиция Вендии, Тогтареи и вендских районов Невриды, которой подчинялся почти весь союзный небесный флот. Хонорские районы Невриды потребовали немедленного воссоединения с Хонором, зато джалнутские — кроме небольшой части тупого молодняка — бросаться в объятия братьев по вере пока не желают. И понятно почему.

Может, по сравнению с Лигой они жили и небогато, но всяк богаче нищих уммаханцев. Кондоле, конечно, тот ещё ворюга, ну и что? Раз его выбрали, так и задвинуть можно. В отличие от свирепых Мудрейших с их публичными казнями за каждый чих! Как сто лет назад дорвались до власти, так и вцепились в неё, пополняя ряды самыми проверенными фанатиками. Не зря многие тысячи джалнутов, сперва из бывших владений Лиги, а затем из Джамхиры, сбежали на Невриду ещё при Хрноевиче.

От Бонсулотаво требовалось послать свои банды на помощь братьям по вере, начав на Невриде кровавую бойню. Её результатом должен стать ввод миротворцев Лиги, который очень кстати предложил редактор «Отбойного молотка» и депутат от Партии Свободы Зореван Мрежиц. Председатель Совета Мудрейших готов, но только если Лига даст добро. Однако там до сих пор нет единства. Одни предлагают разделить Невриду между Уммаханом, Хонором и Вендией. Другие склоняются к сохранению единого государства под своей опекой. Третьи согласны удовлетворить только запросы Хонора, предоставив вендам с уммаханцами сцепиться между собой, а самим вмешаться в самый благоприятный момент… Видя такой разброд, наместник Джалны в мире людей пока бездействовал. Не без основания полагая, что, полезь он на Невриду, сама же Лига и объявит его террористом и агрессором.

— Всё пойдёт, как предначертано, — пожал плечами Белацель. — С нынешним главой Совета или с его более сговорчивым преемником. Все они заменяемы — тогтарейский пьяница Древич должен был возглавить Вендию и разрушить Союз, но перебрал на радостях и утонул. Помешало ли это нашим планам? Ни в малейшей степени!

Я не доживу до дня, когда огонь, сжигающий прежние устои, догорит, но ты доживёшь и увидишь начало дивного нового мира. Если, конечно, не станешь рисковать собственной умной головой. Мне почему-то кажется, что на Джалну тебе лететь не стоит…

Внучатый племянник задумался.

— Я готов отдать половину своих капиталов за твоё чутьё… но всё же поеду! Попытаться уговорить старика куда меньший геморрой, чем его менять. Торжественно обещаю не есть немытую клубнику, а если посреди пустыни ударит мороз — надевать шарф и варежки!

— Тогда да благословят тебя боги! — Старик дотронулся до лба Натаниэля тремя средними пальцами, символизирующими Отца, Мать