Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Его пытались согнать, но командующий благодушно рыкнул оставить в покое. Редактор «Рассвета» предупредил его об аресте и достоин поощрения! Сегодня его человеку позволено осветить триумф будущего повелителя державы.

Народное Вече в республиках выбиралось одновременно с союзным, но открывалось на ладонь позже. Сперва избранные всей державой депутаты определяли общий курс — точнее, оформляли в виде законов решения Совета обороны. Потом республики решали, как его проводить. Первое заседание Веча Вендии планировалось на завтра, но сегодня Старейшина Веча прошлого созыва, дряхлый Переслав Молев, собирал лидеров фракций. Предстояло решить, кого и кем избирать завтра. Молев по любому становился Старейшиной, Зленовац — его первым заместителем, остальные партии получали по одному заместительскому креслу. А ещё предстояло делить посты председателей комитетов и как-то определяться с бардаком, возникшим после того, как треть союзных депутатов испарилась и без малого половина ушла вместе с подавшим в отставку Грдамичем! Кто бы сомневался, что митинг, который запретили проводить перед Союзным Вече, соберётся под кабинетами депутатов от республики! Значит, двести тысяч звереющих с каждым днём людей надо как-то убалтывать, что-то им обещать…

— Дорогая, повяжи мне галстук — у тебя так замечательно выходит!

Адмиральская дочь еле заметно поморщилась, и её пальчики аккуратно взялись за тёмно-бордовую ткань. За четыре года семейной жизни женщина изучила супруга и знала, что, когда он волнуется, узел галстука становится непослушным. До чего всё же трусоваты эти штафирки! Ну что ему опять?

— Милая, не попробуешь ещё раз позвонить в гараж? Машина уже должна приехать…

Лада пожала плечами. Телефоны не работали с самого утра — ну мало ли какая авария на линии! Автомобиль заказали накануне, приедет он в положенный срок, а дежурить раньше времени во дворе не обязан. И вообще: политику такого уровня не пристало суетиться, словно напуганной курице. Да вот и мотор за окном зашумел… Что за ерунда?!

Вместо привычного чёрного лимузина у подъезда застыла армейская бутылочно-зелёная машина на шести колёсах. Вышедшего из неё человека она узнала сразу. Да и попробуй не узнать такого!

Сердце сжалось от предвкушения: неужели? Отсутствие связи, штабной вездеход, дядя-обезьян…

— Что там? — тревожно спросил Зленовац и осёкся, с недоумением глядя на расцветающее улыбкой лицо жены. — Ты…

Звонок резанул по ушам. Отодвинув в сторону опешившую домработницу, в прихожую вошли трое. Кроме дяди Вуко, она знала редактора «Рассвета» Нишича. Третий, невысокий шатен с серыми внимательными глазами, был ей незнаком. Зато Горан, судя по нервно дёрнувшемуся лицу, явно видел его не в первый раз.

Радо склонился к руке хозяйки. Генерал, на правах качавшего на коленях, поцеловал в щёчку и представил спутника:

— Майор МГБ Будимир Сокол! Спасал задницу твоего мужа на Невриде, а сейчас спасает ещё и наши!

— В каком смысле «спасает»? — поднял бровь Зленовац. — На меня готовится покушение?

— Бери выше! На всех нас! — весело оскалился Лабутиц. — Грдамич подписал указ об аресте меня, Еднича, старика Шкулана… Не предупреди майор, и тебя бы взяли, но мы успели первыми!

— Где Грдамич? Союзное Вече приняло его отставку?! — Товарищ Горан дёрнул головой, словно получив по лбу незримым кулаком. — Обязанности исполняет премьер-министр?

— Союзное Вече перестало существовать. Грдамич и премьер-министр арестованы вместе с министрами обороны, внутренних дел и госбезопасности, — уведомил Радо. — Товарищ Младо перед отставкой назначил новых министров и человека, который до новых выборов будет исполнять обязанности главы Союза. Согласно конституции, это его право.

— К-кого назначил? — холодея от подозрения, дрогнувшим голосом спросил Зленовац.

— Тебя! — громыхнул Лабутиц.

— Одновременно вы станете старейшиной Веча Вендии, — добавил Нишич. — Его чрезвычайное заседание уже объявлено. Поскольку в городе военное положение, депутатов туда свозят солдаты…

— После доставки на место службы моими орлами, депутаты проголосуют, как надо! Тех, кто упирается — прикладом по хребтине и коленом под зад! — загоготал генерал. — Давай список, кого из Союзного Веча туда же подтянуть, чтобы весь твой личный состав был под присмотром!

— Но это же мятеж…

— Уже нет! — прервал Радо. — Мятежники — это те, что проиграли и сидят за решёткой. А мы победили!

Зленовац ошарашенно мотнул головой. Сейчас он походил на деревенского мальчонку, который очень хочет залезть в соседский сад за сочными яблоками и ещё больше опасается стерегущего его пса.

— Мы не знаем позиции войск в провинции… Лига не признает…

— Армия не пойдёт против командования! И подчинится любому избранному народом правителю, кто не будет сопли жевать! — рявкнул Лабутиц. — Лига признала Кордича, признает и тебя! Бери уже власть, коли дают!

— У вас больше друзей, чем кажется, — по лицу Сокола скользнула и тут же пропала лёгкая улыбка. — Например, вашу кандидатуру в старейшины выдвинет человек, считающийся вашим врагом, хотя это совсем не так…

— Жертвы есть?

Опытный политикан явно тянул время, но комдив гвардейской десантной всё же ответил:

— Одного мента застрелили, да из штаба Шкулана один от инфаркта помер. Мои все целы! Я же им сказал: кто погибнет, пусть на глаза не показывается! Всё, поехали!

Затравленно зыркнув в окно, словно пытаясь углядеть там спасение, Зленовац хотел ещё что-то сказать. Уже открыл рот… Снова закрыл, подобно выброшенной на берег рыбе.

— Вам непонятно, что происходит?! — потерявшему терпение Радо больше всего хотелось от души врезать по маячившей перед ним побледневшей физиономии. — В стране безвластие, сотни тысяч людей у Веча готовы разнести город. Если вы откажетесь, тупица Еднич объявит себя диктатором и наворотит таких дел, что проще пристрелить его прямо сейчас! Другие генералы не захотят ему подчиняться и сами полезут в спасители отечества! Они готовы пойти за человеком, которого мы представляли как грядущего вождя, но между собой перегрызутся мгновенно. Страна утонет в крови, и кровь эта окажется на ваших руках!

— После чего сюда придёт Лига, и сотни тысяч, которые сейчас собрались на площади приветствовать вас, встретят её войска цветами, — завершил мысль Сокол. — Нас же с вами в лучшем случае выдадут «освободителям», а в худшем просто разорвут в клочья.

Если хозяин квартиры и думал, как возразить, то при взгляде на стоящую рядом с генералом Ладу все увёртки застряли у него в глотке. Прелестное личико пылало от гнева, и мужчина понял: после отказа он лишится не только политического будущего, но и жены.

Товарищ Горан медленно поднял глаза. Так медленно, что казалось, словно к каждому веку привязано по увесистой чугунной гире. Ещё раз оглядел собравшихся. Кивнул.

— Я готов возглавить Вендию, но не как марионетка! Только при условии безусловного подчинения правительства и военных. Если и в дальнейшем ко мне станут врываться и выбивать свои требования чуть ли не силой… — глухо произнёс он. — Тогда