Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— Смотрю, ты уже красиво говорить научился, — усмехнулась сквозь слезы.

— Нет, это не только слова, — он тоже попытался усмехнуться, но получилось паршиво. — Я никому не позволю тебя обидеть, — снова сжал мою ладонь. — Вот увидишь, как только встану на ноги, тебе больше не придется никого бояться. Я не буду тебя ни к чему принуждать. И не предам никогда. Слышишь? — посмотрел мне в глаза с такой болью и надеждой, что у меня перехватило дыхание.

— Слышу, — прошептала в ответ и снова уставилась в окно.

Тишина, воцарившаяся в комнате, показалась на удивление мирной. За окнами темнело, а в комнате уже догорали свечи, но я не просила их зажечь и не хотела нарушать то хрупкое равновесие, что впервые возникло с момента нашего знакомства.

— Я буду ждать и доказывать тебе, что изменился, столько времени, сколько потребуется, — пообещал Дмитрий, нарушая молчание. — Год, два, десять — всю жизнь. Понимаю, что не достоин прощения, но я надеюсь его заслужить поступками, а не словами.

— Посмотрим, как ты сдержишь свое обещание, — произнесла, ощущая, как к горлу подкатывает тугой ком.

Наше прошлое никуда не исчезло. Позади осталось его высокомерие, моя гордость и вся та грязь, через которую мы прошли. Но я не могла отделаться от чувства, будто мы перелистнули новую страницу. Я все еще не знала, смогу ли ему довериться, но была уверена в том, что настоящее уважение друг к другу родилось именно здесь, у его постели. И этого было достаточно, чтобы дать ему шанс.

Поздней ночью в дверь поскреблась Дуняша. Она принесла свечи и чашку куриного бульона. Я приняла у нее поднос, поставила на тумбочке и потянулась за салфеткой.

— Как же хорошо, когда ты просто рядом, — Дмитрий слабо улыбнулся, наблюдая за моими хлопотами.

— Не обольщайся, тебе просто нужно поесть. — Помогла ему приподняться, невольно отмечая, как дрогнули кончики моих губ в ответной улыбке.

С того вечера во мне что-то неуловимо изменилось. Я также просыпалась с мыслями о лесопилке, заказах и графиках отгрузок. Но теперь поверх этих мыслей лежало что-то более глубокое, заставляющее вспоминать о князе, находящемся в соседней комнате.

На третий день я с утра заглянула к Дмитрию, чтобы справиться о самочувствии. Он выглядел гораздо лучше. Прибывший камердинер и слуги привели его в порядок, озаботившись внешним видом и новой одеждой.

— Настя, посидишь со мной немного? — попросил он, глядя на меня с мольбой.

— Конечно, — я кивнула, устраиваясь на привычном месте в изголовье. — Чем хочешь заняться? Ты уже завтракал?

— Скажи… — Дмитрия немного замялся, но все же продолжил. — В бреду я слышал странные вещи о фабрике и другом мире, в котором ты умерла. Это был сон или?..

Глава 101

Я долго молчала, кусая губы и размышляя, стоит ли говорить правду. Горчаков терпеливо ждал, глядя на меня с тревогой и ожиданием. С одной стороны, мои откровения могли обернуться против меня. Но с другой, если и начинать доверять Дмитрию, от следует это делать с самого начала.

— Тебе не приснилось, я в самом деле пришла из другого мира. Там я умерла и очнулась в тот момент, когда твоя жена упала с лестницы и повредила колено.

Дмитрий не перебивал, слушая мой рассказ о мебельной фабрике, украденных деньгах и предательстве Олега. Я рассказывала о прошлом инженера-технолога из будущего, где магия считалась сказкой, а дерево сушили в специальных камерах.

Горчаков слушал, не отрывая от меня внимательного взгляда. Иной раз хмурился или кивал, будто бы подтверждая собственные догадки. Но я уже не могла остановиться и выплескивала из себя то, что долгое время никому не могла рассказать. Когда я закончила, в комнате повисла напряженная тишина.

— Значит, ты совсем не та Анастасия, на которой я женился, — произнес он наконец.

— Верно, твоя жена погибла, а я заняла ее тело.

— Я чувствовал, что за твоим резким изменением в поведении таился какой-то подвох, но не подозревал, насколько серьезный. На ее фоне ты вела себя слишком умно. Мне безумно жаль, что настоящая Анастасия погибла. В этом только моя вина. И ты права, что обычным «прости» ничего уже не исправить.

Дмитрий чуть приподнялся, поморщившись от боли в боку, и попросил:

— Расскажи мне еще о своем мире. О машинах, которые работают без магии, и летающих повозках.

Я с удовольствием погрузилась в воспоминания, рассказывая о самолетах и компьютерах, электричестве и атомной энергии. Горчаков впитывал каждое слово с жадностью ребенка, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Какая же ты невероятная! — произнес он с восторгом. — Я и представить себе не мог, насколько удивительная.

— А ты думал, что женщины не способны мыслить? — поддела его немного.

Дмитрий открыто улыбнулся, так искренне и тепло, что сердце дрогнуло.

— Когда ты так увлеченно рассказываешь, мне кажется, что я тоже там, в твоем будущем, — ответил князь. — Вижу твои мебельные цеха, слышу гул станков. Ты говоришь так образно, будто рисуешь и оживляешь картины.

Позабыв о работе, которая с моим отсутствием ни на секунду не остановилась, я говорила часами, вспоминая о детских годах, учебе в школе и институте. Дмитрий в ответ рассказывал о себе, своей первой любви и непростых отношениях с отцом. Он будто изливал передо мной душу, и от этого казался невероятно ранимым и беззащитным при всем его архимаговском могуществе.

— Мне безумно нравится, когда ты рядом, — признался Дмитрий под вечер, когда за окнами зашумел дождь. — Нравится тембр твоего голоса и даже твое молчание. Ты не пытаешься меня жалеть и не заглядываешь в рот с подобострастием, как другие. Ты просто есть, и меня от этого наполняет счастьем.

— Не обольщайся, — фыркнула я. — На самом деле я стерегу, чтобы ты не помер в моем доме. Только представь, сколько возни будет с похоронами архимага!

Горчаков заразительно рассмеялся, морщась от боли в боку.

— И, вообще, — добавила я, поднимаясь, — пора тебе уже освободить мою кровать. Нашел же способ в нее пробраться.

— А что мне оставалось? — с наигранным сожалением вздохнул князь. — Сама бы ты меня сюда ни за что не позвала.

— Вот именно! — добавила ворчливо. — Ты бы уже поправлялся скорее и выметался отсюда.

Улыбка сошла с лица Дмитрия. Он помолчал, а после произнес с тоской в голосе:

— Это кровать все равно пуста, Настя. Даже, когда ты в ней спишь одна.

Я посмотрела на Горчакова долгим взглядом, на его осунувшееся лицо и залегшие круги под глазами, ощущая, как горло сдавливает спазмом.

Что на это ответить? Верно, кровать пустая.