Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— Я слышал… Каждое слово, — выдохнул он, и я невольно вздрогнула, решив, что Дмитрий пришел в сознание. Но, судя по бегающим под закрытыми веками глазным яблокам, все еще бредил. — Твой голос… Единственное, что вытаскивало меня из омута.

Голос? — я замерла на мгновение, не понимая, как реагировать на его слова. А после заговорила, уцепившись за хрупкую веру, что не позволю ему сгинуть в отравленной темноте.

Мой рассказ поначалу звучал неуверенно и тихо, но постепенно голос набирал силу и становился все громче и тверже. Я говорила о себе, о том прошлом, которое осталось в другой жизни. О боли, которую носила в себе последние месяцы.

— Меня столько раз предавали самые близкие люди, — делилась с нескрываемой горечью. — Сначала брат, которому безоглядно верила, заботилась о нем, оплачивала его учебу. Он украл все мои сбережения и исчез. Затем любимый мужчина, с которым я думала прожить всю жизнь и прибежала к нему за помощью. Олег занимался сексом со своей подчиненной прямо на рабочем столе.

Вспоминая горькие события, я не сдерживала слез. В тишине моей спальни, возле бесчувственного тела, можно было не притворяться сильной. Слова лились из меня бурным потоком, выплескивая наружу то, что я так долго держала в себе.

— В своем мире я умерла, понимаешь? Сорвалась с лестницы на той проклятой фабрике. Я помню жуткий хруст шеи и темноту, после которой пришла новая жизнь. Мне досталось тело несчастной девушки, с которой ты так жестоко обошелся. Боль из прошлой жизни ненадолго затаилась, но вспыхнула с новой силой, когда я узнала о твоей любовнице и о том, какой травле подверглась Настя в твоем доме. Я не понимала причин такой жестокости. Бедная девочка не сделала ничего плохого, а вы продолжали унижать и втаптывать в грязь ее чувства. Ты не замечал меня, пока я не дала тебе отпор. Вышвырнул из дома в надежде навсегда избавиться. Так что изменилось? В какой момент я вдруг стала нужна? Или взыграло чувство собственника, который спохватился, что потерял ценный актив?

Высказав все, что накипело, я посмотрела на светлеющее за окнами небо. Первый луч солнца скользнул по стене, окрашивая ее в розоватый цвет. Мне стало чуточку легче от того, что выплеснула горькую правду, которую никому не могла открыть.

Смахнув злые слезы, я поправила сбившееся одеяло и поменяла компресс. Дмитрий все еще дышал, и это вселяло надежду, что кризис миновал. Лекарь подтвердил это, когда пришел на утренний осмотр.

— Самое страшное позади, княгиня, — он еще раз запустил диагностическое плетение, и на этот раз остался доволен. — Однако я пока ничего не могу сказать насчет восстановления прежней силы. Каналы сильно повреждены ядом, но сам распад тканей прекратился. Ему сильно повезло, что большую часть заразы вывели в самом начале.

Поправлять лекаря, что уже не княгиня, не стала. Выслушала его молча и снова села в изголовье. Дмитрий больше не бредил, но и не приходил в себя. Я позвала Якова, чтобы он влил в князя свою магию и вывел из крови яд. Если это помогло один раз, то, вероятно, поможет снова?

Глава 100

Второй день прошел все в том же напряженном ожидании. Из Воронежа прибыл сам губернатор Кривцов в компании ротмистра Брумеля и роты жандармов, которые прочесали мой лес, заглянув под каждый куст. Они заходили ко мне, о чем-то спрашивали, справляясь о здоровье князя, но я отвечала невпопад, понятия не имея, сколько у архимага могло быть врагов, и кто из них решился на убийство.

Поместье гудело от наводнивших его чужаков. Прибыли гвардейцы из полка, в котором служил князь, старшие офицеры. Я видела, как жандармы допрашивали слуг и разговаривали с жителями рабочего поселка. Мои работники ходили хмурые, то и дело бросая на окна усадьбы тревожные взгляды.

В доме прислуга ходила на цыпочках, а Капитолина уже не предлагала мне отдохнуть или оставить князя. Молча приносила еду на подносе, обновляла воду в тазике и тряпки для компрессов, помогала менять постельное белье.

А я поила Дмитрия с ложечки травяным отваром, держала его за руку и снова разговаривала, когда рядом никого не было.

— Знаешь, что самое обидное? — шептала я, не желая, чтобы меня слышали посторонние. — Ведь ты же умный образованный человек, сильный маг. А вел себя, как последний дурак. Но и я… Я тоже не ангел. Все ждала подвоха или какой-нибудь гадости, даже когда ты пытался доказать обратное. Не представляешь, как страшно кому-то поверить. Потому что, если я снова обожгусь, то просто сломаюсь.

Дмитрий вздохнул во сне и повернул ко мне голову. А я погладила его по колючей щеке.

— И почему мужчины так сложно устроены? — горько вздохнула. — Почему нельзя было сразу сказать: «Прости, я ошибся». Зачем эти ультиматумы, яды, предательства?

К вечеру мой организм не выдержал напряжения и отключился. Я задремала, положив голову на край кровати. Однако сон, как рукой смахнуло, стоило услышать слабый голос.

— Воды…

Вздрогнув, я подскочила, увидев, что Дмитрий открыл глаза. Его затуманенный взгляд скользил по комнате, пока не наткнулся на меня.

— Сейчас… Я быстро, подожди секундочку… — потянулась за стаканом и поднесла его к губам князя, помогая ему приподняться.

Он сделал несколько глотков, не сводя с меня пристального взгляда, и бессильно откинулся на полушки.

— Ты плачешь… — просипел он.

А я и не заметила, как по щекам побежали слезы. Просто сидела и смотрела на него, живого, и не могла вымолвить ни слова. Из меня будто вытянули весь речевой запас на год вперед.

— Я слышал тебя, — произнес он вполне осознанно. — Слышал все, что ты говорила. Твой голос не давал мне утонуть во тьме. Он звал меня обратно.

Дмитрий нашел мою руку и сжал ее в своей теплой ладони.

— Ты причинил мне много боли, — нашла в себе силы ответить. — Сложно все забыть, будто ничего не было.

— Я понимаю, — князь прикрыл глаза, а после открыл их вновь. — Я и не прошу тебя забыть. Только позволить мне помнить об этом рядом с тобой. И каждый день доказывать, что таких ошибок больше никогда не повторится.

Тяжело вздохнув, я посмотрела в окно, где догорали последние отблески заката. Дмитрий тоже замолчал, набираясь сил. Я чувствовала, что каждое слово требует от него огромных усилий, но он упрямо продолжил через некоторое время:

— Тебя мне послали боги, а я, дурак, сразу этого не понял. Считал обузой, бесполезной пустышкой. А ты — настоящее сокровище. Мое