Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

class="p1">— Значит, будет нанимать мастеров и рабочих, — я посмотрела на Шенберга. — Яков Иванович, поручаю вам отправиться в Магическую академию и набрать толковых студентов, готовых работать на производстве. Обещайте им хорошую оплату, еду и крышу над головой и реальную практику.

— А ты, Михаил, — перевела взгляд на Кубышкина, — дождись Захара, который прибудет вместе с нашими пилами, и займитесь наймом простых работников. Нам потребуются плотники, столяры и чернорабочие. Прокатитесь по окрестным деревням, заплатите старостам за вербовку. Нам срочно требуются рабочие руки.

— Все исполним, Анастасия Павловна, — закивали помощники.

— А что тут, спокойно все? — спохватилась, вспоминая о возвожном убийце. — Никаких происшествий не было в мое отсутствие?

— Никак нет! — отрапортовал Елизар. — Ни одна крыса не посмела носа высунуть.

— Ну и хорошо, — с облегчением выдохнула, невольно отмечая, что соблюдению порядка в имении поспособствовали гвардейцы, присланные Дмитрием.

Хорошо, если бы убийца здесь не задержался. У нас столько работы впереиди предстояло, что не до этих проблем. И на первом месте стояла нехватка рабочих рук.

Однако искать людей не понадобилось. Мы еще не разгрузили станины с баржи, когда к воротам имения стали подтягиваться люди. Сначала пешим ходом прибыли мужики в лаптях и потрепанных тулупах, затем на телегах прикатили мастеровые с инструментами, и даже парочка магов добралась, от которых за версту разило хмелем и нищетой.

— Откуда? — я обомлела, глядя на прибывающую толпу.

— Так слухи вперед нас разошлись, что магистру Шепкиной люди нужны, — развел руками Михаил. — А уж где они это услышали, то мне неведомо.

— Слухи? — я скептически хмыкнула. — За одни сутки? Как-то подозрительно быстро. Людям ведь время необходимо, чтобы сорваться с места и добраться сюда.

Впрочем, меня не особенно волновало, кто именно разнес слухи, раз уж проблема рабочих рук постепенно решалась сама собой.

Праздник в Щепкино гремел до утра. Люди веселились, радовались подаркам, просили снова рассказать о встрече с императором и поднимали кубки за его здоровье. Ко мне не все решались подойти с расспросами, а вот Федор стал героем дня. Его чуть ли не посекундно заставили воспроизвести момент встречи с Его Величеством, жадно впитывая каждое слово. Люди гордились тем, что стали причастны к нашему общему моменту славы, их глаза сияли радостью и торжеством.

Глава 97

Следующие дни вновь наполнились рабочей суетой. Два новых цеха росли, как на дрожжах. Кубышкин руководил стройкой, покрикивая на плотников. Венька взял шефство над молодыми магами, а Яков занимался расчисткой берега и обустройством площадки под будущую фабрику.

Для меня тоже настала жаркая пора сплошных расчетов и формул, сопровождаемая работой в цеху. Деньги таяли с пугающей скоростью, но я точно знала, что каждый вложенный рубль вернется в десятикратном размере.

И среди всей этой деловой круговерти в Щепкино стали прибывать посылки. Сначала курьер привез объемистый сверток, внутри которого лежало редкое издание «Основ прикладной механики» Шмидта с авторскими пометками на полях. Записка к подарку не прилагалась, только серебряная закладка с выгравированный дубовым листом указывала на корпус Лесничих.

На следующий день в поместье доставили букет изысканных орхидей, увитых колосьями. На этот раз среди нежных бутонов обнаружилась короткое послание:

«Истинная красота скрывается там, где ее не ждут. А.С.»

— Барыня, да за вами ухаживают! — прыснула со смеху Дуняша, глядя на мое растерянное лицо.

— В каком смысле? — нахмурилась, мысленно выискивая в этих подарках подвох. — Как они не вовремя со своими ухаживаниями! У меня дел по горло, нет времени на глупости.

Однако Сокольский и не подумал отступать. На следующий день заявился в поместье лично и, конечно, принес очередное подношение. Я как раз выходила из цеха, собрав на платье кучу опилок, когда навстречу вырулил сияющий генерал-майор при полном параде.

— Анастасия Павловна, простите за вторжение, — он широко улыбнулся. — Но я не мог удержаться. Увидел в книжной лавке этот экземпляр и сразу подумал о вас.

Я приняла сверток, с любопытством снимая оберточную бумагу. Внутри лежал трактат Фарадея по электромагнетизму. Увидев эту редкость, я чуть не задохнулась от восторга. Пальцы сами потянулись к страницам.

— Андрей Петрович, это слишком дорогой подарок, — выдохнула, осаживая свой жадный интерес.

— Для вас ничего не жалко. — Сокольский перехватил мою ладонь и приложился к ней губами. — Ваш ум заслуживает лучших источников знаний, а я — всего лишь скромный помощник.

Задержался гость в доме ненадолго. Мы выпили чаю в гостиной, где граф рассыпался в комплиментах моей внешности и талантам, а после он уехал, оставив после себя невысказанное обещание.

Что ему нужно? Неужели взялся ухаживать всерьез? И как мне на это реагировать? Ответа я не знала и позволяла ухаживать, пока это не переходило определенных границ.

Спустя две недели после моего возвращения, в ворота имения заехал экипаж, от одного вида которого у меня перехватило дыхание. Прибыл князь Горчаков, и на этот раз без гвардейцев и сопровождающих. В руках он сжимал папку, перевязанную черной лентой.

— Дмитрий Николаевич? — Я встретила его на пороге, невольно отмечая, как сердце бьется сильнее. — Какими судьбами?

— Настя, — Дмитрий сдержанно поклонился и протянул мне папку, — я привез тебе то, что обещал.

Я взяла документы, развязывая ленту и заглядывая в содержимое. Внутри лежала разводная грамота с подписями и печатями, в которой говорилось, что я больше не княгиня Горчакова, а магистр Щепкина.

— Ты правда… Отпускаешь? — в горле пересохло от волнения.

Я подняла на князя глаза, выискивая в нем насмешку или торжество. Да что угодно, доказывающее какой-нибудь жестокий розыгрыш. Но во взгляде Горчакова увидела лишь странную смесь боли и решимости.

— Ты свободна, Настя, как и хотела, — выдохнул он. — Никто больше не посмеет решать за тебя, и я — в первую очередь.

Я смотрела на него и не верила, что это говорит тот же самый человек, который недавно считал меня собственностью и требовал наследников за свободу.

— Настя, я прошу выслушать меня, — произнес князь с той же отчаянной сталью в голосе, которая звенела в кабинете императора. — Я хочу поговорить с тобой как человек, осознавший свои ошибки. Признаю, что был слеп, глуп и жесток. Ценил долг превыше чувства, а эгоизм и собственничество выдавал за заботу. Никогда себе не прощу, что ты едва не погибла по моей вине. Но и не хочу, чтобы ты хранила в сердце обиду на меня.

Я судорожно вцепилась в папку, прикипев взглядом к его черным омутам, в которых плескалось упрямая решимость.

— Ты свободна, Настя, — его голос дрогнул, — но это не значит, что я отступлюсь. Я бы хотел начать с чистого листа и заново завоевать