Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

Ближе к вечеру я преобразилась из деловой женщины в изящную аристократку. Шелк моего платья также был синим, но ближе к свинцовому цвету грозового неба. Серебряное шитье на корсете и нижней части юбки поблескивало при каждом движении. Из отцовских украшений я надела тонкую цепочку с кулоном и серьги, а на левом плече закрепила императорскую брошь. В волосах поблескивали шпильки с капельками сапфиров. Все украшения гармонировали и мягко мерцали защитным контуром — копией того, который был на подарке цесаревича.

Слуга в дворцовой ливрее вежливо постучал в двери и сообщил, что пришел сопроводить меня.

— Прошу следовать за мной, сударыня.

Я кивнула и вышла в коридор. Дорога до бального зала пролегала через анфилады комнат и сияющих покоев. Но я не замечала окружающей роскоши, испытывая невероятное волнение от осознания того, что обратной дороги не будет. Двери зала передо мной распахнулись, и церемониймейстер звучно объявил:

— Магистр Щепкина, княгиня Анастасия Павловна Горчакова!

Глава 94

Гул голосов в зале сразу стих, и все взгляды обратились на меня. Я шагнула вперед и на мгновение ослепла от яркого сияния магических огней, отражающихся в зеркалах и позолоте.

Следом за тишиной раздался шорох шепотков, будто стая летучих мышей сорвалась с карниза и заметалась под сводами. Я кожей почувствовала осуждающие, любопытные и насмешливые взгляды.

— Развод!

— Неслыханно!

— Княгиня Горчакова добилась развода!

— Как она смеет являться на бал, будто ни в чем ни бывало?

Расправив плечи, я гордо вскинула подбородок и двинулась через расступающуюся толпу. Заметила графиню Воронцову, которая полгода назад рассыпалась в любезностях на моем приеме. Она отвернулась, прикрывая нижнюю часть лица веером. Баронесса Шталь, выпучив глаза, яростно зашептала что-то соседке.

На меня косились, будто я с того света явилась. Лишь немногие, самые смелые или циничные, отвечали на мой взгляд легким кивком.

Не легко было выдержать подобное давление. Однако я назло всем держала спину прямо и заняла свободное место у колонны. Но и там я слышала обрывки разговоров, в которых обсуждали только меня и наше расставание с князем.

— Говорят, она сама подала прошение.

— С ума сошла! Князь Дмитрий — такой мужчина…

— И что теперь? Ей же одна дорога — в глушь! Кто посмотрит на опозоренную?

— А вы заметили, она без мужа?

— Говорят, он еще появится.

— Будет скандал! Помяните мое слово.

Они все ждали скандала, но я пришла сюда не для того, чтобы оправдываться или прятаться. Я — победила, и это день моего триумфа, пусть даже сердце колотилось, как сумасшедшее.

Дмитрий появился позже, когда первая волна любопытства улеглась. Он вошел, как всегда, великолепный и идеальный в своем черном парадном мундире. С безупречной выправкой и каменным лицом, высеченным из мрамора.

Вокруг него сразу же образовалась пустота. Люди шарахались и отводили глаза. Консервативные круги не прощали публичного скандала. Отвергнутая жена — позор, но и брошенный муж — тоже пятно на репутации.

Я обратила внимание, как граф Трубецкой, старый товарищ князя, демонстративно повернулся к нему спиной. Кто-то из молодых повес позволил себе ехидный смешок, но Дмитрий даже не взглянул в его сторону, только желваки ходуном заходили на его скулах. Однако смешок быстро стих, потому что архимаг без колебаний вызвал бы наглеца на дуэль, едва только тот перейдет границы.

Он разыскал меня взглядом среди толпы и двинулся ко мне с пугающей решимостью. Я замерла, ощущая, как воздух заканчивается в легких. Князь остановился в двух шагах и с уважением поклонился.

— Настя, могу я попросить тебя о коротком разговоре?

— Нам не о чем говорить, Ваше Сиятельство, — произнесла дрогнувшим голосом. — Все уже давно было сказано.

Дмитрий поджал губы и кивнул, будто ожидал такого ответа. Затем развернулся и отошел, оставляя за собой шлейф изумленных взглядов.

К счастью, церемониймейстер объявил о появлении императора, и все разговоры разом стихли. Присутствующие склонились в глубоких реверансах и поклонах, пока государь величаво шествовал по дорожке. Рядом с ним шел цесаревич, а чуть позади — императрица и свита.

— Рад видеть всех в добром здравии, — начал Николай Павлович, поднявшись на возвышение. — Сегодня мы собрались не только ради торжества. Я желаю публично отметить дарование, которое послужило на благо империи.

У меня сердце заколотилось от волнения. Я догадывалась, что сейчас прозвучит мое имя, но все равно оказалась не готова.

— Магистр Щепкина, княгиня Анастасия Павловна, — государь посмотрел в мою сторону, и сотни взглядов последовали его примеру. — Ее гениальная работа украсила мой новый кабинет в этом дворце. Я должен признать, что еще никогда использование мебели не доставляло мне такого удовольствия. Анастасия Павловна — истинный талант, подкрепленный знаниями и усердием.

Зал изумленно выдохнул, явно не ожидая такого поворота. Я присела в реверансе, ощущая, как краска приливает к щекам.

Государь благосклонно кивнул мне и продолжил официальную часть, но его слов я уже не слышала. Видела только, как меняются выражения лиц тех, кто недавно от меня отворачивался. Сначала они шептались за спиной и чуть ли не тыкали пальцами, а теперь судорожно прикидывали, как бы ко мне подойти.

После завершения официальной церемонии в зале заиграла музыка, и народ пришел в движение. Ко мне потянулись знакомые и незнакомые лица.

— Анастасия Павловна, какой успех! Расскажите нам, что так восхитило государя?

— Говорят, у ваших кресел есть особый секрет?

— Нельзя ли заказать подобное для моего мужа?

Я вежливо улыбалась, отвечала по делу, при этом чувствовала себя диковинным зверьком на выставке. Но все же внутри я ликовала. Наконец-то победа! Она пьянила похлеще шампанского.

В окружении кучи придворных, я иной раз бросала взгляд в сторону Дмитрия. Он стоял в стороне один, ни с кем не общаясь. Князь не пытался подойти ко мне, но и не уходил. Просто смотрел, и от его взгляда мурашки бежали по коже.

Появились возле меня и первые кавалеры. Граф Игнатьев, масляно улыбаясь, рассыпался в комплиментах. Князь Ордынский намекал на частный заказ, который непременно хотел обсудить в уединении. Даже английский посол, лорд Уитмор, пытался расспрашивать меня о технологиях. Однако интересы этих мужчин были далеки от производства мебели. Разведенную княгиню с состоянием и покровительством императора многие считали лакомым куском.

А потом заиграли первые аккорды вальса, и передо мной неожиданно возник цесаревич. Он поклонился мне с особенной грацией и протянул открытую ладонь, улыбаясь кончиками губ.

— Магистр Щепкина, помните? Этот танец вы