Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

Молча направившись к выходу, я замерла на пороге, понимая, что князь говорил о той пустоте, что поселилась в моей груди с момента появления в этом мире. Но возразить на это было нечего, поэтому я просто вышла и не обернулась.

Дальше дни покатились своим чередом, наполняясь работой и привычными хлопотами. Дмитрий лежал в моей спальне, соблюдая постельный режим, его магические каналы слишком сильно пострадали и восстанавливались оченьмедленно. О том, вернется ли прежняя сила, говорить было еще рано.

Лекарь провел у нас неделю, ежедневно вливая в Дмитрия целительную магию, пичкая эликсирами и излечивая физические раны. Затем он уехал, оставив строгие наставления по постельному режиму и целый сундук снадобий.

Пока Дмитрий шел на поправку, в поместье регулярно заезжал Сокольский. Сначала прибыл, чтобы справиться о здоровье князя, затем — обсудить поставку артефактов, третий раз — под предлогом проверки лесных угодий. И каждый раз он появлялся то с букетом, то с книгой или дорогим шоколадом. Каждый раз он рассыпался в комплиментах, интересовался делами фабрики и предлагал помощь.

Гостя я принимала радушно, но внутренне испытывала глухое раздражение от того, как фальшиво звучала его забота о здоровье князя. Слишком сладкими речами он со мной говорил и раздражал своей правильностью.

— Анастасия Павловна, вы сегодня чересчур утомлены, — заметил он в последний визит. — Позвольте дать вам совет: не изводите себя заботами. Князь — сильный маг, он справится. У него достаточно средств на лекарей и дорогие эликсиры, чтобы в рекордные сроки встать на ноги.

— Андрей Петрович, вы же понимаете, что я — хозяйка дома и забота о госте моя прямая обязанность?

— О госте? — повторил за мной граф. — Что ж, это похвально.

С Сокольским мы разговаривали о строительстве нового цеха и подготовке места под паро-магические станки. Осталось совсем немного времени до того момента, как они прибудут в Щепкино.

В глазах генерал-майора иной раз проглядывало что-то нетерпеливое, изголодавшееся, чему я никак не могла найти определения. Он будто ждал чего-то и никак не мог дождаться. Недели через две после той трагедии граф снова прибыл в имение и попросил меня о разговоре наедине.

Мы вышли в сад, припорошенный первым снегом. Яркое солнце припекало не по-зимнему, растапливая наледь на ветках, а воздух пропах свежей стружкой и прелой листвой. Мы прогуливались по расчищенным еще с утра дорожкам в полном молчании. Я не решалась нарушить тишину вопросами, давая Сокольскому время собраться с мыслями.

— Анастасия, — граф неожиданно остановился и развернулся ко мне, — я больше не в силах молчать. Вам известно, как сильно я восхищен вами, покорен вашим умом и красотой. Таких удивительных женщин никогда не встречал.

— Андрей Петрович… — начала я, но Сокольский остановил меня жестом.

— Прошу вас, выслушайте меня до конца. Мне удивительно легко и хорошо рядом с вами. Я чувствую себя живым и помолодевшим. Мне известно, что теперь вы свободны. Документы о разводе подписаны, и ничто не мешает вам строить новую жизнь. Анастасия, я прошу вашей руки. Я постоянно думаю о вас и не могу дышать, опасаясь того, что вы исчезнете из моей жизни.

Глава 102

Услышав подобное признание, я замерла, чувствуя, как внутри все сжимается от тоскливой неловкости.

— Почему вы хотите жениться на мне? — спросила, избегая смотреть ему в глаза.

— Я люблю вас, Анастасия, — ответил Сокольский без колебаний. — Не могу жить без вас и вашего чарующего голоса. Готов слушать часами, как вы рассказываете о лесопилке и строите планы. Из нас получится идеальная пара. Только представьте, каких высот мы сможем добиться вместе! Ваш талант и уникальные знания вкупе с моими связями и поддержкой помогут нам создать промышленную империю. Вы станете не просто женой генерала, а моим партнером и вдохновляющей музой.

Слова об идеальной паре резанули слух. Идеально в моем представлении значило — без сучка и задоринки, без прошлого, грязи и крови. А у меня вся душа была исполосована рубцами от предательств. Рядом со мной мог выстоять только тот, кто сам прошел через подобную мясорубку.

Идеальность — вот что претило мне в Сокольском с самого начала. Все у него было слишком гладко и просчитано, а будущее заранее предопределено. Рядом с ним я не чувствовала ни остроты чувств, ни опасного притяжения, которое вызывал Дмитрий. И это при том, сколько боли он мне причинил!

Князь — это раны, кровь и бессонные ночи, бурная смесь огня и эмоций, а граф — выверенный до миллиметра расчет, упакованный в дорогую оберточную бумагу.

— Андрей Петрович, — нашла себе силы посмотреть ему в глаза, — я ценю ваши чувства и предложение, но должна быть с вами честной. Я не могу ответить на вашу любовь.

— Это из-за Горчакова? — Сокольский дернулся, как от удара. — Вы все еще любите его?

— Это вас не касается, — с трудом удержала себя в руках и ответила спокойно. — Я отказываю вам потому, что не испытываю любви, необходимой для заключения брака.

— Но ведь любовь — далеко не главное! — выкрикнул он. — Иной раз достаточно уважения, общих интересов и целей. Я готов любить за двоих! Готов ждать, пока вы научитесь отвечать мне тем же.

— А какая у вас цель, Андрей Петрович? — поинтересовалась не из праздного любопытства. — Каким вы видите наше будущее?

— Великим! — распрямив плечи, Сокольский полыхнул фанатичным огнем в глазах. — Успех и процветание рода, служение империи. Вместе мы достигнем высот, о которых можно только мечтать. Мы воспитаем достойных наследников империи, продолжим наш род. Я мечтаю о доме, где звенят детские голоса и собираются сливки общества. О деле, которое переживет нас и прославит имя Сокольских.

Слушая пылкую речь о будущем величии, я ощущала гул лесопилки, вдыхала морозный аромат свежей стружки и вспоминала первый проданный брус, который едва не потеряла из-за Перевалова. Моя империя строилась в Щепкино, моими силами, магией и огромным трудом. Сокольский не приложил ни малейшего усилия, чтобы ее построить. Он заявился, когда фундамент уже окреп, и предлагал пристроить сверху свою собственную башню.

В моих активах граф видел полезный инструмент, а меня считал идеальным дополнением к его плану. Перед глазами невольно возникло лицо князя, который отпустил, хотя имел все шансы удержать силой. Он не был идеальным и причинил столько боли, что не пожелаешь врагу, но рядом с ним я чувствовала себя до дрожи живой. А рядом с Сокольским ощущалась только приторная пустота.

— Простите, Андрей Петрович, — я тяжело вздохнула. — Но я не стану