Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Ещё Омту поражало отношение варваров к смерти. Когда войско шло через пустыню, смерть настигала многих. Лошади не выдерживали перехода, хотя варвары позаботились о корме для них. Воины из далёкой страны, именовавшие себя шицзу и выносливостью тела не уступавшие диким кочевникам, гибли сотнями в песках иль между холмов. Этим воинам недоставало силы духа. Варвары же шли вперёд с тем упорством, что отличает людей неудержимых, неукротимых. Падал конь, но его хозяин снимал седло и продолжал путь. Он мог идти день и ночь, лишь бы не отстать от войска. Дорога до Кирены была усеяна сотнями и тысячами трупов шицзу, но среди мёртвых тел едва ли можно было обнаружить с десяток обитателей степи — столь сильна была у них жажда жизни, стремление достигнуть обители Солнца. Этих людей не занимала мысль о смерти, их интересовала лишь цель. Одна лишь цель.

Это было столь необычно, что Омту проникся к варварам толикой уважения, но это не значит, что он полюбил их. Он просто не мог их полюбить.

Кирена не открыла ворота врагам. Торгаши и ремесленники посмеялись над пришельцами, чей истерзанный вид внушал скорей жалость, нежели страх. Но обыватели просчитались, — Омту знал это ещё до того, как пролилась первая кровь. У них не было ни духа, ни умения, ни просто человеческих сил противостоять варварам, которых долгий путь и одержанные в этом пути победы сделали непобедимыми. И ещё мечта. Омту знал об этой мечте, показавшейся и кажущейся ему нелепой. Но он не мог не оценить могучий интеллект и волю того, кто подарил варварам мечту, сладкую грёзу о бессмертии. Ведь готовый принять смерть ради бессмертия наделён величайшей силой. И никому не устоять пред натиском готового обрести смерть. Никому!

Киренцы слишком верили в силу цивилизации, способной отразить натиск дикости. Они не учли того, что пришедшая под их стены дикость зубаста, — неведомо зубаста, — что помимо варваров, грозных лишь в поле, в войске пришельцев были также и воины, искушённые в ратном умении более, чем наследники Алкивиада и Александра. Эти воины показались обывателям такими же варварами, ибо имели схожее с кочевниками лицо и такую же одежду, но на деле они были варварами в меньшей степени, чем греки или эллинизированные обитатели Востока. Город был обречён, и требовалось лишь время, чтобы киренцы осознали это.

Омту с холодным любопытством наблюдал за тем, как воины с повязками на головах, именовавшие себя шизцу, устанавливали на отсыпанных площадках метательные механизмы. У них ушло всего два дня на работу, какая отняла б у македонян или сирийцев по меньшей мере недели. Уже на третий день на Кирену обрушился град стрел и камней. Стреляли шицзу с замечательной меткостью. Другие отряды установили стенобитные орудия, и вскоре появились проломы. Все попытки защитников города разрушить несущие смерть механизмы разбивались о конные орды варваров, денно и нощно сторожившие у стен.

Пришельцы исполняли работу с терпением и спокойствием, способными ужаснуть. Их не тяготили неудобства, что непременно сопутствуют войску, осаждающему вражескую крепость; они не испытывали ни жалости, ни усталости. Они просто выполняли свою работу, обстреливая город и устраивая приступы, а по ночам, сидя у костров, распевали заунывные песни, столь разные и в то же время неуловимо похожие.

Потом рухнули стены, и начался штурм. Шицзу взобрались на стены и распахнули ворота, в которые хлынули варвары. Омту, к тому времени научившийся неплохо держаться в седле, был среди кочевников. Он что есть сил гнал коня по городу, чтоб оказаться первым у дома купца Эпикома. Он не рубил и не пускал стрелы, но защищался, сразив мечом воина, пытавшегося заколоть его, Омту. Жрец не имел права умереть, ибо ещё не исполнил своей миссии — не даровал свободу хозяину.

На одной из улочек Омту бросил в седло полумёртвого от ужаса горожанина, и тот указал путь к нужному дому. Омту нёсся по городу, словно свирепый призрак, терзаемый одним-единственным желанием — успеть.

Он опоздал. Варвары-массагеты, числом четверо или пятеро, уже ворвались в дом купца. На дворе валялось мёртвое тело мужчины со стрелой в горле. Неподалёку билась в конвульсиях залитая кровью женщина. Массагет как раз поднимал кривой меч, готовясь опустить его на голову в страхе закрывшегося руками мальчика. Дико завизжав, Омту бросил коня прямо на варвара. Тот не ожидал нападения и испуганно отшатнулся, но тут же опомнился. Злобно ощерившись, массагет повернулся навстречу Омту.

Он был уверен в своей победе, этот варвар, побывавший не в одном сражении и сразивший не одного врага. Он не сомневался, что без труда разделается с маленьким, наголо бритым человечком в странной одежде. Он не учёл лишь одного: знание, полученное Омту от Оракула, научило жреца не только мудрости, но и искусству даровать смерть. С лёгкостью поднырнув под тонко свистнувший меч, Омту махнул рукой — маленькой смуглой рукой, лишённой оружия. Напружиненные пальцы жреца врезались точно в кадык варвара, и тот рухнул замертво.

Собратья убитого с криками негодования устремились на незнакомца, дерзнувшего поднять руку на их товарища. Тогда Омту выхватил меч — не потому, что боялся не совладать сразу с тремя или четырьмя воинами; он опасался, что один из этих людей может нечаянно или нарочно причинить вред мальчику, от которого зависела судьба Великого бога.

Каждый из варваров получил свой удар, каждому хватило одного. Сунув окровавленный клинок в ножны, Омту спрыгнул на землю и подбежал к сидящему на земле мальчику.

— Слово! — закричал жрец. — Скажи только слово!

Карнеад поднял глаза. Во взоре ребёнка было безумие, язык не повиновался ему. Тогда жрец схватил ребёнка и бросил его на спину коня. Спустя несколько мгновений ошалевший от крови и дыма скакун нёсся по улицам города, выбивая звонкую дробь калёною сталью копыт.

Через день орда ушла прочь, оставив за спиной мёртвый город, когда-то называвшийся Киреной. Варвары, направились на запад, вдогонку за умирающим солнцем. Тридцать тысяч человек, как один, устремились к настороженно ощетинившемуся дозорами Карфагену. И лишь один выбрал обратный путь. Вернее двое: юный Омту и спасённый им мальчик, отмеченный печатью того, что непосвящённые люди порой именуют Богом.

Омту верил, что рано или поздно мальчик вымолвит сокровенное слово, и тогда он, жрец могущественного Сета, передаст его Оракулу, и хозяин обретёт свободу.

Неисповедимы пути судьбы…

15.3 Филипп и Антиох готовятся к отпору на Балканах. Филопемен в сражении при Мантинее побеждает спартанского тирана Маханида

Неисповедимы пути судьбы…

Разгром при Ипсе сбил спесь с