Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Но к вести о нашествии неслыханных доселе врагов карфагеняне отнеслись со всей серьёзностью. Во-первых, Александрия была городом укреплённым и обороняемым многочисленным войском. Во-вторых, киренцы, невзирая на своё миролюбие, тоже сражаться умели. Та стремительность, с какой пришельцы взяли эти города, невольно заставляла задуматься. В-третьих, карфагеняне не любили воевать на своей территории из-за обилия здесь недовольных могуществом Карфагена, завидовавших его богатству. Все эти ливийцы, нумидийцы, бездельники-боды спали и видели как бы погреть руки на несчастии Нового Города.

Едва ли кому это в последние годы удавалось. Собравшийся почти в полном составе Совет постановил мобилизовать под знамёна ливийцев и нумидийцев — к туземным царям отправились эмиссары с тяжело позвякивавшими на ухабах мешками. Немало денег выделили на наём авантюристов из северных стран — Иберии и Сицилии. Несколько кораблей были спешно снаряжены к балеарам — куда ж без знаменитых пращников! Наконец был брошен клич в самом Карфагене: суффеты призвали взяться за оружие аристократов и купцов, ремесленников и земледельцев. Пообещали свободу ворам изобличённым и освобождение от наказания преступникам недоказанным. Было решено посулить гражданство самым сильным и отважным бодам.

Казначеи подсчитывали расходы, стратеги выстраивали новобранцев. Из громадных стойл в крепостных стенах выводили слонов. В преддверие долгой войны было отловлено и обучено без малого две сотни могучих животных. Склоны Бирсы окутались клубами дыма: тысячи и тысячи мастеров и подмастерьев ковали оружие: короткие мечи, отшлифованные до мягкого блеска копья, щиты, перевитые бронзовой лентой. Невольницы крутили из жил и волос канаты для метательных механизмов. На вервях спешно смолили и оснащали двутаранные пентеры, способные наносить смертельный удар как носом, так и кормой.

Вся эта сутолока тревожила, но одновременно и вносила успокоение. Ещё никогда Карфаген не собирал для защиты родных стен столь многочисленной армии в семьдесят пехотных полков и сто эскадронов. Ганнибал, отправляясь в Италию, вёл меньше. Карфагенские генералы в Иберии даже сообща ни разу не выставляли на битву подобного войска. А ведь они имели дело с несокрушимыми римлянами. Что в сравнении с тем какие-то дикари!

Народ, в свою мудрость, силу и цивилизаторскую миссию уверовавший, карфагеняне ко всяким там варварам относились с пренебрежением, ничем не рознясь в том ни с греками, ни с латинянами, но даже в презрении своём северные народы превосходя. Всякие там массилии и масейсилии причиняли порой неудобства, но не настолько серьёзные, чтобы о них вспоминать. Ливийцам в незапамятные ещё времена на пару с наёмниками удалось Карфаген встряхнуть, но не потрясти — и расплата за то была жесточайшей. Нет, варвар — не соперник тяжеловооруженному, сражающемуся в строю под пристальным присмотром офицера гоплиту! Не соперник!

Но на всякий случай отправили гонца к Ганнибалу, извещая о грозящей напасти. На том настоял Гимилькон, человек осторожный.

— Мало ли что! — сказал суффет. — Полководческий дар сына Барки не будем нам лишний. Да и его ветераны окажутся кстати!

В ожидании Ганнибала порешили держать войско подле Тапса. На восток, навстречу варварам отправили дозорные полки. Назначенный главнокомандующим, Гасдрубал, сын Гисгона пребывал в отменном настроении духа, хотя и слегка ревновал к ганнибаловой славе, уверяя, что и сам способен разделаться с непрошеными гостями.

— Моим парням стоит только дунуть на них — и они разлетятся цветочным пухом!

Никто с ним не спорил: не к чему было спорить. Едва ль во всём Карфагене можно было сыскать пессимиста, сомневавшегося в триумфе пунийского оружия. Едва ли…

Примчавшиеся в середине лета гонцы принесли ужасающие известия. Варвары — во что не очень-то верилось — всё же не отказались от похода на запад. Из сожжённой Кирены они двинулись по побережью, без боя покоряя цветущие городки. Подле пограничного Харакса, где киренские купцы обыкновенно меняли свой сильфий на товары из Карфагена, они наткнулись на дозорных нумидийцев. Поставившие на свою быстроту, нумидийцы атаковали, но были отброшены, даже не сумев послать в цель ни единого дротика. Варвары стреляли из луков, поражая защищённых одними накидками африканцев за сотни шагов.

Нумидийцы бежали, особенно, впрочем, не унывая. На их стороне была пустыня, африканцам привычная. Мало кто сомневался, что пустыня остановит пришельцев, как останавливала уже многих. Взять хотя бы сумасбродного Камбиса, вознамерившегося после захвата Египта овладеть ещё и Карфагеном. Минуло четыре столетия с тех пор, как пески занесли кости персидских солдат, поглотив целую армию. Целая армия, отменно снаряжённая и выученная, шла на закат, предвкушая добычу. Шла — и в один прекрасный день исчезла! Словно пожранная беспощадными демонами, не оставив ничтожных следов. Говорят, тогда-то Камбис и сошёл с ума, а карфагеняне славили богов: милосердную Тиннит и грозного Мелькарта, швыряя в пасти огнедышащих ваалов своих первенцев. Боги помогут и в этот раз!

Гимилькон приказал принести щедрую жертву. В жертвенный огонь были брошены сразу десять младенцев — дети презренных бодов. Небесные владыки встретили дар ликующим рыком. Теперь оставалось лишь ждать известий с побережья Сирта, где сторожевые судёнышки денно и нощно следили за передвижениями пришельцев.

Но боги не помогли. Пал Лептис — город с гарнизоном немалым и стенами из прочного известняка. Пал в один день и был совершенно разрушен — лишь воронье кружилося над пепелищем.

Известие о происшедшем породило волнение. У кого-то оно вызвало прилив воинственности, трусливые и осторожные втайне паковали имущество и потихоньку свозили его на укрытые в торговой гавани корабли. Гимилькон приказал сурово пресекать любые проявления трусости. На Малом Совете, где собрались лишь влиятельнейшие из влиятельных, решено было послать нового гонца к Ганнибалу, а армию перевести на запад — под Гадрумет.

Гасдрубал прошёл добрую выучку у Баркидов в Иберии и хорошо представлял себе как совладать с кочевниками. Перво-наперво он разбил неподалёку от побережья вблизи обильных источников лагерь, оборудовав его по всем правилам военного дела. По обе стороны от лагеря были протянуты две линии валов, укреплённых наклонным тыном. В валах были предусмотрены проходы для быстрого выдвижения войск. Флот, заново отстроенный после недавней катастрофы, обеспечивал снабжение провиантом и фуражом. По морю же отправлялись и донесения. Оставалось лишь ждать. Ганнибала — так полагали в Карфагене; варваров — так рассчитывал жадный до славы Гасдрубал.

Первыми появились варвары. День уже перевалил свою половину, когда вдали взметнулись клубы пыли. Вскоре прискакали дозорные. Гасдрубал приказал готовиться к бою.

Но варвары битву не начали. Разбив шатры, они стали на ночь, даже не озаботившись об обустройстве лагеря. Однако когда ловкие в ночи нумидийцы в погоне за славою и наградой попытались проникнуть к шатрам, их встретили стрелы, поразительно меткие даже в ночи.