Леди Горничная - Илона Волынская

Теперь мы, все трое, стояли в холле в ожидании гостей. Это похороны дело строгое, интимное, только для родовичей, а вот на Черный бал явятся все: и приглашенные, и неприглашенные, и ближние, и дальние, и приятели, и соседи, и те, кто знаком с де Молино, и те, кто о нас лишь слышал, и даже те, кто раньше не слышал вовсе! Фло со вчерашнего дня металась на кухне, служанки скребли дом и двор, и к вечеру собрались увольняться. У Мариты началась истерика, но Костас отправился в Приморск, в недавно появившееся там агентство по найму прислуги. К утру в поместье явилась пятерка горничных. Были они разного возраста и телосложения – и совсем молоденькие, слегка испуганные девчонки, и крепкие тетки средних лет. Но всех их отличало немногословие и полное отсутствие суетливости. Они просто все сновали и сновали, как пчелы, но уже к середине дня дом сверкал, мозаики переливались, стекла обрели невиданную прозрачность, от пола и перил пахло свежей мастикой, лестницу и колонны обвивали гирлянды темных роз, а на террасе рядом с бальной залой ждали столы с напитками и легкой закуской. Даже Костас смотрел на горничных с восхищением и легким страхом.

Между похоронами и балом вдруг оказалось куча времени, когда мной никто не интересовался! Так что я успела немного поспать, сделать прическу, отпороть от бального платья одну из лент и завязать ее изящным бантом, пряча оставшуюся после ночи с душителем синюю полосу на горле. Следы ночи с Трентоном прикрыла пудра… да и декольте на платье было неглубоким. К счастью, я обошлась без лишних глаз: горничные из агентства убирали дом, а Тита с девчонкой занимались Агатой. Они то забегали, то выбегали из ее комнаты с примочками, тазиками и причитаниями про бедную девочку. Я была согласна – девочка, конечно, бедная. И даже несчастная. Стала, после того как попыталась пока меня не было, добраться до оставленного в комнате свертка с платьем. А недалекой была всегда, иначе понимала бы, что если лезешь в комнату мага без разрешения, обязательно станешь и бедной, и несчастной.

Мое появление в черном бальном платье подарило мне еще несколько незабываемых минут. Правда, Марита лишь поджала губы, зато Агата скривилась так, что пудра, прячущая появившиеся после ночного визита ко мне в комнату оранжевые пятна, начала осыпаться. Я прошла мимо них к парадной лестнице, обеим дамам ничего не оставалось, как следовать за мной.

– Я ему все расскажу! – прошипела мне в ухо Агата.

– Кому? – не оглядываясь, поинтересовалась я.

– Де Орво расскажу, про то, что вы с лордом Трентоном ночью вытворяли! – злорадно сообщила моя недоплемянница.

Я покосилась на нее снисходительно – да ты и половины не знаешь, девочка, что мы за ночь умудрились натворить!

– И Сигурду тоже! Ни один из них на вас не женится!

– Не женится, – убежденно согласилась я.

Агата радостно закивала… и замерла в задумчивости – что это я так легко соглашаюсь?

– Я не ищу мужа, Агата. Совсем. Я собираюсь возглавить род де Молино, и… Это, кажется, ты потеряла у меня в комнате? – я растянула завязки бального мешочка и вытащила… едва поместившиеся внутри внушительные садовые ножницы. – Нашла на полу возле шкафа… с платьем для Черного бала, – и сунула ножницы Агате в руки.

– Мама! – Агата посмотрела на ножницы, на меня… – Ты видишь? Я тебе говорила, что это из-за нее у меня все лицо в пятнах! Она наколдовала! Сама, считай, призналась! – и гневно потрясла ножницами.

– Агата, замолчи! – простонала Марита, одаривая что меня, что дочь почти одинаковыми – крайне недобрыми! – взглядами.

Продолжить нам не дали.

– Лорд де Орво, лорд Криштоф де Орво, леди де Орво и де Орво! Гарнизон-командор лорд Улаф Рагнарсон и его офицеры! – в этот момент провозгласил Костас и в распахнутую дверь ввалилась целая толпа – старик де Орво со своими невестками в наглухо закрытых черных платьях, Улаф, Сигурд, ротмистр Мамовский, еще господа в мундирах. И Криштоф. Я увидела удивление на лицах… и в воцарившейся тишине старый де Орво ехидно поинтересовался:

– Она рехнулась или весь мир с ума сошел и теперь на балах так модно? – и узловатым пальцем указал на ножницы в руках Агаты.

– Очень тяжело смерть Тристана переживает, – сладко пропела я. – Как бы вовсе счеты с жизнью не свела.

Новая пауза и…

– Отдайте мне эти ножницы, барышня Агата… пожалуйста! – попросил Сигурд, тихонько, бочком подбираясь к Агате.

– Что вы ее слушаете? – Агата метнула на меня яростный взгляд. – Не надо говорить со мной, как с сумасшедшей! – и гневно взмахнула ножницами.

– Эй, девчонка, это Тристан тут помер! – рявкнул де Орво. – Вот же бабы, на чужих похоронах зарезаться готовы, лишь бы на себя внимание перетянуть!

Забыв о правилах и этикете к Агате ринулись со всех сторон – все, даже невестки де Орво:

– Не стоит так… Вы еще молоды… Все будет хорошо… Спокойнее, барышня… Хватай ножницы, парень, пока она чего не наделала…

– Что… Зачем… – растерянную Агата кто-то хватал за руку, кто-то отнимал ножницы…

– Настроить против меня всех модисток города, чтоб мне не продали платье – в этом хоть интрига есть, – бросила я Марите. – А вот попросту изрезать дорогое платье ножницами… этого я извинить не могу. Так что пусть Агата посидит в своей комнате, а то еще один скандал с ее участием – и я, пожалуй, вспомню, что род де Молино не несет ответственности за совершенно чужую ему девушку.

– Быстро же ты почувствовала себя хозяйкой! Только не рано ли? – Марита поглядела на меня ненавидяще и… двинулась в окружившую дочь толпу. – Господа, господа… Это недоразумение! Девочка всего лишь готовилась к балу… перенервничала… Позвольте, я отведу дочь в ее комнату.

– Но мама… – девчонка попыталась взбрыкнуть. – Мы же не можем позволить, чтобы она…

– Тихо, тихо! Тебе всегда недоставало терпения… – и Марита все же увлекла дочь к жилым комнатам.

Протестующие возгласы Агаты стихли. Я осталась одна встречать гостей. Встряхнулась, повернулась, растягивая губы в светской улыбке.

– Прошу прощения! И добро пожаловать, лорды… господа… Благодарим, что пришли почтить память моего ушедшего брата Тристана! – и приветственно склонила голову.

Слегка встрепанные гости замерли на мгновение – и принялись раскланиваться в ответ.

– Честь для нас… Такая утрата… Замечательный человек…

– Мои соболезнования! – Криштоф склонился к моей руке последним и распрямляясь, прошептал: – Вы обворожительны, леди!

– Благодаря вам, – одними губами шепнула в ответ я, и почувствовала, как моей