Леди Горничная - Илона Волынская

На что немедленно получил очередную зуботычину и упал, плюясь кровью.

– По половинкам возить всю ночь можно было – а ты пьянствовал! – мастер навис над ним, сжимая и разжимая кулаки, и явно с трудом сдерживаясь, чтоб не начать снова лупить дурака. – А теперь убираться надо скорее, пока нас тут не застали!

– Лошадка не свезет – сам впряжешься и потащишь! – буркнул дядька, за шкирку поднимая подельника с земли.

– Чего бояться, скоро тут все наше будет, – пробурчал тот, вытирая рукавом окровавленное лицо, и зыркая исподлобья на своих мучителей. – Вот скажу главному, что вы совсем не верите в нашу победу!

И тут же получил пинка с двух сторон.

– Юшку утри, победитель, из носа течет! – насмешливо скомандовала ловко, как белка, карабкающаяся на штабель мамаша Торрес. – И ящики подвязать помоги!

Шмыгая носом, битый взялся за брошенный ему конец веревки, не замечая, как переглянулись у него за спиной мастер и дядька в рабочем комбинезоне. Мне стало искренне жаль: таких дураков, как этот, надо беречь. Чужих таких дураков. Проблема в том, что для мастера с подельником битый был своим дураком, так что… убьют. Вопрос только: сразу как груз довезут, или он им еще для чего-то нужен… В любом случае, я ему помочь не могу.

Ящики перекосило направо… налево… верхний чуть не грохнулся… верхний все же грохнулся, и его с руганью и новыми зуботычинами вечно во всем виноватому битому снова втащили наверх… Наконец, последний узел был затянут, битого, норовившего пристроится на передке, согнали с телеги, мамаша Торрес звучно щелкнула языком, дядька в комбинезоне ухватил коня под уздцы… запряженные в телегу тяжеловозы налегли на постромки и… справились! Неспешно, поскрипывая и проседая под тяжестью, телега выкатилась за ворота. Последним, повесив голову, плелся избитый. Видно, чувствовал что-то, все время нервно оглядывался на следующего за ним шаг в шаг мастера.

Тот остановился в воротах, снял раскачивающийся под легким ветерком фонарь и заспешил следом за телегой, там на него цыкнула мамаша и мастер без споров дунул на огонек. Фонарь потух, и телега медленно покатила по озаренной неверным лунным светом дороге.

В сторону поместья.

Глава 44

На краю смерти

Я проводила их взглядом, и неслышно ступая, выскользнула из-за ящиков. В неверном свете луны видны были следы поспешных сборов: клубки слежавшихся опилок перемежались кучами ветоши, валялись деревяшки, из которых торчали гвозди. Лаковыми лужицами поблескивали потеки мазута. Я замерла на границе угольно-черной тени и серебристого света, всматриваясь в распахнутую дверь фабрики. Дверной проем заливал кромешный мрак, в окнах здания, похожего на узкий длинный пенал, не светилось ни одного огонька.

Я не целитель, чувствующий биение жизни. И не некромант, всегда знающий есть ли поблизости те, кому рано или поздно предстоит умереть. Я даже не степной охотник, который просто – чует! Постояла. Послушала. Подождала. Свет в окнах не мелькнул, наружу никто не выглянул. Тишина. Я подобрала юбку, и стараясь не вступить в потеки машинного масла, пошла ко входу.

После залитого лунным светом двора, сама фабрика, казалось, была погружена в непроницаемый мрак. Впрочем, через пару мгновений он оказался все-таки худо-бедно проницаемым – тьма начала словно расслаиваться, отделяя массивные контуры станков. Я крепко зажмурилась, снова открыла глаза и наконец шагнула вперед.

– Скраааап! – половица подо мной зашлась пронзительным скрипом.

Я снова встала, тяжело, с присвистом дыша, и чувствуя, как струйка ледяного пота сбегает по спине.

И чего, спрашивается, испугалась? Здание старое, полы рассохшиеся, ничего удивительного, что все скрипит… Прежде, чем шагнуть, я попробовала пол носком туфли.

– Скреп… – предостерегающе скрежетнула старая доска.

Если тут кто-то есть, теперь он обо мне знает. Я вздохнула… и прошептав формулу активации, сотворила над ладонью «светлячок». Подняла руку, осматривая помещение в переливающихся лучах света. Почему-то светлячки у меня всегда получались с прозеленью, из-за этого помещение казалось аквариумом с единственной рыбкой – со мной. Стараясь держаться дальней стены, чтоб свет не мелькнул в окнах, я медленно пошла между неподвижными громадами станков.

Эти железные громадины стояли тут еще когда меня, маленькую, мама брала с собой на фабрику. Тогда они были новехонькими, и казались мне невероятными! Гигантскими стальными монстрами, что гудели, шипели паром и плевались стальной пылью. В общем, сегодня это уже полностью устаревшая рухлядь, которую покойный братец за пятнадцать лет заменить не удосужился! Удивительно, что они ржавчиной не осыпались.

Я провела ладонью по запыленной панели… Наклонилась, изучая поверхность в неверном свете уже начавшего искрить заклятья. Станок покрывали тщательно проработанные цепочки рунескриптов. Заменить брат не удосужился, зато… умудрился превратить все станки в артефактные. По крайней мере, вот этому станку энергии теперь требовалось совсем чуть, так что даже наш ослабленный алтарь должен был справиться.

Я перебежала к следующему станку, потом к следующему – все как один были исчерчены рунами. А стоит это… да если бы брат выписал самые последние модели станков, по последнему слову маго-техники, да прямиком из столицы… вдвое, если не втрое дешевле бы обошлось!

Я только в анти-иллюзорных артефактах что-то понимаю, остальные у меня в пределах общего курса Академии, но уверена, что для изготовления скоб и шпингалетов такие сложные агрегаты не требуются! Я подняла светлячок повыше. Не меньше трех десятков станков, расписанных рунескриптами для… для чего?

Я повела рукой над поверхностью ближайшего станка, фиксируя изображения. Пусть я не понимаю, что здесь вычерчено, но зрительную иллюзию, чтоб показать специалисту-артефактору, теперь в любой момент воссоздать смогу.

Что ж, я не зря сюда ехала. Еще бы узнать, что вывезли в тех ящиках… Я заторопилась к складам – мой светлячок уже не просто искрил, а дрожал и плевался световыми каплями. Значит, скоро погаснет. Эх, я, конечно, научилась справляться и малой силой, но иногда – вот как сейчас! – скудность собственного дара приводит меня в ярость.

Я пересекла фабричный зал почти бегом, уже не заботясь, видят меня или нет. Раньше на склад вели две двери – одна из зала, вторая со стороны двора. Надеюсь, ничего не изменилось…

Я еще успела распахнуть эту самую дверь, понять, что и впрямь ничего не изменилось: по отпечаткам на полу видно было, что еще недавно вывезенные на телеге ящики стояли здесь… и мне не нужен больше специалист-артефактор, чтобы понять, что производили здесь вовсе не скобяные изделия! Я даже успела опуститься на четвереньки, разглядывая свою находку…

Мой светлячок зашипел особенно пронзительно – будто ругался! – завертелся на ладони, плюнул искрами во все стороны…