Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

гравировка. «Собственность Тины», так прямо и написано. Ему гиены не нравятся, но из-за меня он делает вид, что нравятся. Эрайл на Шарлея стала рычать и скалиться. А он на нее посмотрел как-то по-особенному, и бедняжка обмочилась. Шарлей потом извинился. И снова глядел на меня так, будто все кого-то вспоминал.

Сегодня пришел корабль с запада. Прибыли Корбо и Пенс, привезли поселенцев. Поселенцы опять худые как скелеты, ещё хуже, чем в прошлый раз. Корбо передал Госпоже ваше послание. Госпожа рассказала Лорелее, что вы почти поменяли императора, чтобы новый император дал Госпоже развод. И ради этого рассчитались с графами и герцогами чужими активами. Лорелея сказала, что вы наглый как тыдра. Даже как две. Госпожа попросила ее вас не ругать, а она ответила, что для вас это комплимент.

А еще про войну и про вторую войну Корбо рассказал, но это все очень далеко. Дон Энрике сказал Госпоже, что корабли надо в порядок привести, а груз пусть пока в Майнхарде полежит. Когда война, то всем не до моржовой кости и пушнины. Если только понемногу в столицах сдавать.

На том корабле, который пришел с Корбо и Пенсом, пришел ещё экипаж от Вартенслебенов забирать корабль без флага, который дон Энрике с доном Диего захватили. Госпожа с чужими моряками поговорить не вышла, и в замок их никого не пустили. Говорили в том доме, где причал. От Вартенслебенов старшим приехал некрасивый дядька в красивых одеждах. А под платьем у него была кольчуга. Дон Диего тоже к нему не вышел, но сказал мне, что это дворянин и не моряк. За старшего от Майнхарда Шарлей разговаривал и Корбо как бы при нем. Дон Диего сказал, что Шарлей с тем дядькой хорошо знакомы. Некрасивый дядька выкуп отдал, корабль забрал и еще серу со склада купил, чтобы с пустым трюмом не перевернуться по пути. Ещё шелк купил и всякого разного из добычи наших донов и из частей тварей для алхимии. Госпожа Шарлея очень хвалила и дала ему двадцать золотых мерков за эти переговоры. И Корбо десять, потому что это он догадался список взять, что у нас на продажу есть. И сказала, что приезжал Кай Вартенслебен, который сейчас в Малэрсиде за главного. Говорят, он великий воин, а больше ничего не умеет и не хочет. Говорят, он уже почти такой же великий, как Жотан какой-то. И это значит, что Жотан Кая однажды постарается убить. Потому что Жотан не любит, когда кто-нибудь такой же великий, как он.

Я подумала и решила, что это неправильно, когда человек умеет одно что-то, а больше ничего не умеет и не хочет. Мне надо брать пример с вас. И с Корбо. Чем больше умеешь, тем больше уважения. Я умею вести счетные книги, а Госпожа согласилась учить меня как вести еще более лучше. Чтобы читать записи и видеть, как воруют прибыль, завышают потери и другие хитрые разности делают. Это тяжело, но я стараюсь.

Кроме крестьян, Корбо привез ремесленников-разгильдяев. Которых из гильдий выгнали. Корбо решил, что если выгнали, значит, они раньше были в гильдиях. А если были, то умели правильно работать. Гильдейские к нам не поедут. Плотник, столяр, каменщик, портные, сапожник. Половина женатые и с детьми. Им всем мастерские Майнхарда очень понравились. Все есть, только садись и работай. Только семейным в каморках при мастерских тесно. Госпожа сказала, что надо будет северную деревню, которая между замком и гаванью, разворачивать в город.

Еще приехал священник Единого. Отец Шабриер. Госпоже сказали, что его выслали, потому что неприлично духовному лицу быть персонажем солдатской песни. Но для всех в замке это секрет. Святой отец строгий и правильный, знает все молитвы. Ходил по замку, по сторонам смотрел, с людьми говорил. Потом говорил с Госпожой, недовольство высказывал, замечания делал, чего-то даже требовал, голос повышал. Говорил, что часовню надо сделать там, где сейчас кегельбан.

Госпожа позвала посоветоваться дона Диего. Он сказал, что из уважения к Господу хоть на земляном полу постоит. А под кегельбан нужен ровный пол, как там. Если кегельбан закрывать, то надо людям дать другую игру. Кегли тем хороши, что в них никто жульничать не умеет. А если у людей правильной игры не будет, они снова начнут кидать в кости, жульничать и резать друг друга.

Отец Шабриер стал спорить, а Госпожа согласилась с доном Диего. Сказала, что выше нее здесь власти нет, ни духовной, ни светской. Поэтому отец Шабриер сию минуту пойдет и благословит кегельбан. Просто для практики и понимания. Первое, что он по ее приказу не благословит, станет последним в его жизни, что он не благословил. И за воротами очереди священников до сих пор не было, но уже сегодня будет. Из одного человека. И вообще, можно хоть двоебожника выписать. Лишь бы порядок был в замке.

Отец Шабриер грустный пошел и благословил кегельбан. Людям очень понравилось. Здесь скучно. Люди любому событию рады. Весь-весь замок собрался, молились, плакали.

Шарлей каждый день машет клинком. Упражняется. Это красиво. И страшно. Очень уж быстро машет. Он вообще не любит, когда смотрят. Говорит, бретеры свои секреты не показывают. А то увидит кто-то плохой и во вред использует. Но я не плохая, я хорошая, мне смотреть можно. Очень странно. Старики ветхие, от них плохо пахнет, и ходят с палочками. А Шарлей сильный и быстрый, почти как молодой. Все зубы на месте. Видит хорошо. Кожа морщинистая, но зато живот у него плоский. Наверное, Шарлей, когда молодой, очень был красивый. Но и сейчас он ничего. С ним спокойно. Можно ничего не бояться. Мне он нравится.

Сегодня Госпожа велела мне почистить селедку, а я начала с хвоста. Мама бы взяла селедку и стала бы ейной мордой меня в харю тыкать, а Госпожа не стала. Откуда ей, госпоже, знать, как селёдку чистят. Она ее вообще обычно не ест. Госпожа последнее время хорошо кушает и больше не худая, как раньше была. А я тоже хорошо кушаю, но мы с Эрайл много гуляем, и я не толстею.

Сегодня Ислвин показывал чиркалы, про которые Корбо письмо привез. Из палочек и серы. Сказал, что штука несложная, и странно, что раньше никто не придумал. Еще сказал, что каждый путник захочет брать в дорогу такую штуку в коробочке, чтобы не промокла. На крайний случай. Будет дорого, но жизнь дороже, когда все мокрое и огнивом костер не зажигается. Госпожа сказала, что