Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— Вам виднее, я там никогда не была, — дипломатично ответила Хель.

— Я начал о другом. Много времени понадобится, чтобы закончить пьесу?

— Пару недель, — неуверенно прикинула Хель, — Придется писать на привалах, да и в столице у меня сразу будет много других дел.

— Ладно. Не успеете, так не успеете. Торопить не буду. Если уеду раньше, отдайте нашему консулу, и он отправит, как только откроется навигация.

— Так и сделаю, — «великий неизвестный» явно обрадовалась, никто не любит творить второпях.

Корбо положил на стол три тонкие брошюры.

— Господин, вы просили напомнить. Полагаю, сейчас самое подходящее время.

— Да, верно. Вы не будете так любезны подписать на память несколько экземпляров? — спросил Адемар Хелинду.

— Пару экземпляров чего? — удивилась Хелинда и взяла посмотреть одну из брошюр, — Байки тетушки Люнны?

Афоризмы и анекдоты короткие, и даже значительное их количество влезло в тонкую брошюрку. Тина сделала три копии, практикуясь в каллиграфии. Для того, чтобы служить секретарем у графа, недостаточно просто уметь писать. Надо уметь писать уставным шрифтом и без помарок.

— Кто-то записывал за мной в тюрьме? — удивилась она ещё больше, открыв книжку на середине, — Но как вы догадались, что автор это я?

— Люнна, докторша из Мильвесса. Мы с вами встречались у Флессы Вартенслебен, вы носили это же имя. Грамота, которую вы показывали Дан-Шину. Ну и некоторые характерные фразы.

Хелинда поджала губы. Как будто она не хотела, чтобы ее сегодняшнюю, фамильяра Готдуа, отождествляли с ней вчерашней, тюремным хирургом. Впрочем, и неудивительно.

Адемар взглянул на открытую страницу.

— Полет фантазии, достойный Великого Неизвестного, — сказал он с улыбкой, — Кто бы мог подумать, что уши мертвого осла это удачный синоним для отказа.

— Почему бы и нет? — ответила Хелинда совершенно без улыбки, — В тюрьме и до меня использовали синоним от туши тяглового скота.

— Какой?

— Переднюю часть полового органа жеребца.

— Ваш вариант лучше, — решил граф. — Его можно говорить дамам и при дамах.

Хелинда все же рассмеялась.

— Благодарные поклонники передают вам подарок. Духи от лучших мильвесских парфюмеров, — вспомнил Адемар без напоминаний.

— Благодарю, — смутилась Хелинда, — Какой запах они сочли подходящим для меня?

— «Луна над Тайдиддо».

Адемар решил, что четыре на выбор в этом случае неудачная идея, и достал наудачу второй флакон, про который Клавель сказала, что он и ей подойдет. Для бездетной дамы брачного возраста, очень стройного телосложения, ведущей активный образ жизни и занимающей высокое положение в обществе. Тогда он сразу отсоветовал Клавель от этого выбора, потому что запах был слишком похож на парфюм Флессы Вартенслебен. Не тот же, но близко.

Хелинда вытащила притертую пробку, понюхала и чуть не заплакала.

— Почему они выбрали этот аромат? — спросила она, — Они тоже знают, кто я?

— Они выбрали несколько, а я решил, что этот вам подойдет больше, — ответил Адемар, — И да, некоторые знают, что вы Люнна из Мильвесса, некогда близкая подруга Флессы Вартенслебен. Об этом не кричат глашатаи на площадях, но все, кто внимательно следит за Вартенслебенами, про вас как минимум слышали.

— Благодарю. Я об этом не задумывалась. Что еще знает про меня высшее общество?

— Про Пустоши при мне не упоминал никто. Я тоже не считаю нужным упоминать.

— Вы очень любезны, — поклонилась Хелинда, — Я бы не хотела, чтобы мое прошлое стало предметом для широкого обсуждения.

— Как вам угодно.

— Знаете, у меня есть ещё одна идея. Профиль не ваш… — неуверенно начала Хелинда.

— А чей? — с искренним удивлением перебил Адемар.

У нее есть таланты в какой-то ещё области?

— У меня есть идея, которая может принести церкви очень много денег, — решилась Хель, — Но…

— Но у вас не хватает духовной грамотности, чтобы говорить со священником соответствующего уровня. И титула, чтобы он отнесся к вашей, наверняка новой и смелой, идее достаточно серьезно. И вы боитесь неумышленно впасть в ересь на формулировках, — сразу же продолжил очевидное Адемар.

— Да, — с видимым облегчением выдохнула женщина.

— Обещаю, что не донесу на вас за ересь. Рассказывайте.

— Допустим, человек понимает, что он совершил скверный поступок. Он хотел бы получить прощение от Господа. Жертвует церкви денег и получает бумагу с печатью, что Господь его простил.

— И все?

— Все.

Адемар подумал немного и ответил:

— Но прощение от Господа не означает прощения от пострадавшей стороны и от правосудия. Этот человек не избежит ни наказания, положенного по закону, ни личной мести.

— Допустим, светские вопросы он как-нибудь сам попытается решить. Но, если его накажут судом, то это будет наказание за нарушение светских законов, а не за нарушение законов Господних.

— А, понял. Но может ли священник точно знать, что Пантократор простит этого человека в обмен на сданное в церковь пожертвование?

— Если наш жертвователь умрет и узнает, что Пантократор его не простил, он сможет потребовать возврата денег.

— Только я не представляю, как будет работать механизм возврата.

— Никак. Он будет работать в одну сторону. Осознание греха. Деньги. Официальное прощение.

От идеи, в самом деле, несло ересью, как сажей от костра. Настоящей, матерой и злотворной. Однако при том задумка имела определенную привлекательность. В самом деле, если найдется соответствующее обоснование, если окажется, что Свитки не запрещают подобный обмен материального на духовное… перспективы открываются интересные, если не сказать — головокружительные. Демиурги, конечно же, отринут сие, но значительной части традиционного священства вполне может прийтись по душе. Даже не значительной, а большей. Люди Церкви за редкими исключениями ценят и алчут злата не меньше простых мирян. Недаром же говорят «поп сдачи не дает».

— У нас тут голод начинается, а вы про деньги, — недовольно указал Весмон.

— Люди станут больше грешить. У грешников деньги точно будут. А когда голод все-таки закончится, грешники еще больше задумаются о прощении грехов. Все хотят спокойно спать по ночам, даже очень богатые люди, которым не грозит правосудие. Моему господину нужна поддержка церкви, но он не может ее купить за свои средства. У вас есть знакомый священник, который переведет мою идею на язык, понятный духовенству, в формулировках, не являющихся ересью?

— У меня есть начинающий теолог. Корбо!