Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

большие политические игры, а под звон мечей в сражающихся королевствах забрать под свою руку земли беззакония и больших возможностей. Стратегия интересная, имеет и сильные, и слабые стороны. Большие риски. Кроме того, если юный Готдуа прочно сядет на Пустошах и сочтет их личной собственностью, некоему графу, вероятно, станет куда сложнее организовывать собственные скромные проекты. Для всех будет лучше, если Артиго начнет, как сказал бы Дьедонне, совершать изумительные и удивительные поступки в другом месте.

— Пустоши надо обязательно взять под контроль, — сказал Адемар. — Но, во-первых, это задача не императорского уровня. Отправить туда толкового молодого дворянина с хорошей армией и достаточно. Я знаю, о чем говорю. Во-вторых, дайте им спокойно посеять яровые и приходите за месяц до жатвы, предварительно просчитав логистику и проведя переговоры с потенциальными союзниками.

— Разумно. Знаете… — Хель отвела глаза, — Может быть, вы поясните один вопрос. По отношению к людям.

— К нижестоящим? — попытался угадать Адемар.

— Да

— Хоть десять вопросов.

— Я не понимаю повсеместное отношение к черни как бесполезной обузе. Как к мусору, который лишь оскверняет пейзаж.

— Поясните.

— Человек это его труд. Полезный продукт, который создают его знания, навыки и руки, за вычетом расходов на содержание и развитие. Труд всегда, так или иначе, полезен. Даже скверный работник что-то создает, пусть мало и плохо. Ничто ничего и не творит. И вроде бы все это понимают. Людей ценят, переманивают, угоняют, закабаляют. Но… как будто понимание это действует лишь до определенного уровня. Король, город, цеха — все дружно избавляются от ценного ресурса. Мне… трудно понять это.

— Вы слишком долго жили в Пустошах, — развел руками Адемар, — Я вас понимаю, а остальные нет.

Хель ответила удивлённым взглядом

— В Пустошах человеческая жизнь ничего не стоит, но каждый новый пришлый не останется без дела, — сказал Адемар. — Каждому найдется место, где он никого не притеснит и будет приносить пользу. Чем больше населения, тем больше выгоды для всех.

— Разве это не нормально?

— В остальном мире людей уже так много, что низшие из них это, как вы говорите, ресурс. Но не такой ресурс, как зерно или скотина, а ресурс вроде ветра для мельницы. Который есть всегда. Если подрядчик обязался представить сто чернорабочих или сто, допустим солдат, то он представит сто человек. Из них каждый месяц могут дохнуть двадцать-тридцать, но подрядчик на ходу будет заменять их новыми, и наниматель не понесет ущерба.

— А крестьяне?

— Допустим, от какой-то заразы вымерла деревня. К следующему лету за забором будет стоять очередь новых арендаторов. С ремесленниками так же. Вся гильдия сразу не вымрет. Выжившие поднимут подмастерий в мастера, наберут новых. В подмастерья только свистни, детишек на выбор приведут.

— А дворяне?

— Та же картина, — увлекся Адемар, — Если фрельс или даже барон не выполняет вассальные обязательства… Здесь надо пояснить. Единственная причина, почему дворянин может не исполнить вассальный долг, это бедность. Если он беден, то и на грамотное сопротивление у него нет средств. То есть, такого вассала сеньор, будучи в своем праве, сгонит с земли. И скорее всего, переведет землю в свой домен. Но может и наградить ей верного человека, которые тоже стоят в очереди, ибо земли в мире столько, сколько создал Господь, а людей становится все больше.

— То есть, люди не будут ценить друг друга, пока не случится новое Бедствие и население не сократится в разы?

— Да. Если в мире станет так, как стало в Пустошах последние два года, то к каждому новому работнику выстроится очередь работодателей. Правда, во Вратах они все сговорились не соблазнять работников более выгодными условиями.

— И у вас… — вздохнула Хель.

— И у нас, но это временно. В эту игру иногда выгоднее сыграть за другую сторону. Я вам ещё не рассказывал про гильдию смоляных. Теперь мне надо побыстрее внести Пустоши в Империю, чтобы титуловаться аусф Майнхард и стать основателем нового графского рода.

— Не герцогского?

— Казус Бургдорна не предмет для зависти. Император давным-давно добавил к двадцати фамилиям ещё одну, но первые двадцать до сих пор не считают Бургдорнов ровней. Если считать по территории, Пустоши достаточно велики для герцогства. Куда больше, чем Малэрсид. Но если оформлять Пустоши как герцогство, то сейчас как раз есть окно возможностей, чтобы дорого продать Пустоши одной из Двадцати фамилий. Только не продешевите.

30. Глава. Снова Его Высочество Артиго Готдуа

После разговора с демоном у Весмона уже появились новые догадки относительно того, кто перед ним и откуда столь необычная манера общения и удивительные изобретения. Адемар и Корбо обдумали беседу с демоном в Майнхарде и сопоставили ее с рассказом Сантели и Шарлея. Сделали некоторые выводы про Хель, которые в целом не изменили их внешнее отношение к ней, но избавили от некоторых подозрений.

Фраза демона «Миры очень разные. Но как раз на вас этот самый отдохнул. Вы, жалкие людишки, абсолютно взаимозаменяемые. Взять девку из одного мира, сунуть в другой, и она отлично сойдет за местную, только дуру» весьма вероятно, что была сказана про Хель.

Совершенно точно, Хель — не демон. Весьма вероятно, что она человек из другого мира, а миры и люди в них созданы Пантократором.

Ее изобретения и нововведения это успешные решения из ее родного мира, а не ее личные. Этот мир не сильно отличается от Ойкумены, потому что она не придумала ничего, что не могли бы сделать здешние мастеровые. Над ее шутками смеются и здесь, ее пьесы имеют здесь успех.

Разносторонняя эрудиция, конечно, удивляет. Для людей науки характерно энциклопедическое образование, но никто из ученых-энциклопедистов не блистал настолько разнообразными достижениями в настолько раннем возрасте. Манеры тоже многое говорят о статусе человека. В своем мире она происходила из приличного, но не высшего общества.

Оставался вопрос, зачем она попала в Ойкумену. Демоны не могут пересылать людей между мирами. То есть, это или какой-то здешний маг постарался, чтоб более вероятно, или непосредственно Пантократор, что менее вероятно, потому что Хелинда Готдуа не производит впечатления даже рыцаря господнего, и тем более не тянет на святого, пророка или посланника.

Стоит ли задавать ей вопросы про ее истинную сущность? Конечно, нет. У нее и так жизнь тяжелая. А полезными идеями из своего мира она и так