Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Акеми написала отдельно, спрашивала про здоровье и попросила сейчас вообще не думать о Наоми, потому что та переступила мои границы. Саори тоже связалась со мной и призналась, что давно чувствовала, что между мной и Оскаром что-то случилось. Я перестала использовать слово «мы», посылать фотографии домашних обедов, организовывать что-то для пар, а на вечеринку Акеми он вообще не пришёл. Но Саори решила подождать, пока я сама не буду готова об этом рассказать.

«Расскажу, когда встретимся», — ответила я в групповом чате и получила сообщения или реакции ото всех, включая Наоми. Она поставила палец вверх.

Почему-то это взбесило меня, и на секунду захотелось создать отдельный чат, просто отрезав её… Но мы столько лет дружили одной компанией, и лучше было высказать всё в лицо, а не убегать от проблемы теперь, когда она наконец стала невыносимой.

Решив это для себя, я поняла, что когда мы встретимся, я точно не собираюсь делать вид, будто мы всё замяли, а Наоми, видимо, ждала именно этого.

В нашей комнате обнаружилась Аска, хотя я надеялась, что она будет гулять — очень, безумно хотелось попробовать странную силу, появившуюся во мне в Приграничье. Джин говорил, что чем дальше специалисты находятся от порталов, тем слабее становятся способности, причём влияет даже время, прошедшее с момента открытия ворот. Например, он не был уверен, что его сила сработала бы в той же больнице.

— Как ты? — Аска тут же вскочила, хотя до этого с улыбкой переписывалась в телефоне. — Мы все так испугались!

— Кто все? — я сразу вскинула голову, потому что очень хотела узнать, что же произошло среди хемоинформатиков. Если честно, Аске не повезло — именно она оказалась моим первым источником информации, хотя сама наверняка ничего не решала. — Можешь рассказать, что случилось?

Девушка замялась, явно не зная, как продолжить или даже с чего начать.

— В начале смены нам выдали инструкции по новому коэффициенту риска, — сказала она то, что я уже знала.

Я кивнула и заметила, как на её телефоне высветилось новое сообщение. Аска сразу потянулась к нему, но, увидев имя отправителя, быстро потеряла интерес.

— А потом? Один коэффициент не мог настолько сильно изменить ИЧР. Я передавала вам параметры раз шесть, они росли вдвое, потом втрое, а ИЧР почти не менялся, — пусть только не говорит мне, что это была единственная причина.

— Рэй, я не знаю, — поморщилась девушка. — Ты же знаешь, со мной особо никто ничем не делится. Твои параметры до меня вообще не доходили, я просто считала своё, как всегда, и передавала Юсэю и Джонатану.

— Джонатану? — нахмурилась я, пытаясь вспомнить, кем был Джонатан.

Явно кто-то из сотрудников с лондонской стороны, и, скорее всего, несколько дней назад мы с ним отлично выпили, ещё до того, как в команде случился скандал, но, сколько ни пыталась, вспомнить его так и не смогла.

— Да, они с Юсэем были главными по смене в тот день. Много советовались, что-то обсуждали, даже писали начальству. Я не знаю, Рэй, честно.

По-моему, Аска начала уставать от моих вопросов, впрочем, я уже поняла, что больше ничего от неё не узнаю.

— Как ты? Как Джин? Мы все так перепугались, особенно когда нам сказали, что с той стороны полезли твари. А вдруг бы здесь кто-нибудь погиб? Это просто чудо, что ничего не случилось. Если бы не его храбрость на выходе…

Угу. И мой микроинсульт.

— Нормально, — ответила я, всё отчётливее замечая, что Аска влюблена в Джина. — Просто мы могли умереть, мы почти там померли, и ответственность за это лежит на тех, кто рассчитывал окончательный ИЧР. Завтра у меня разговор с отделом безопасности, может, узнаю больше.

Девушка уставилась на меня круглыми тёмными глазами, очень симпатичными и сейчас откровенно напуганными, и я невольно усмехнулась.

— Не переживай, я не думаю, что ты имела к этому хоть какое-то отношение, но и молчать не собираюсь, если такое может случиться снова.

— Это правильно, — задумчиво ответила она. — Хочешь пойти погулять, как в первые дни? Я думала сходить к Тауэрскому мосту, видела у тебя брошюры. А то Тома уже замучил, я не хочу давать ему ложную надежду. Мне кажется, он в меня влюблён.

Мне тоже так казалось. И к Тауэрскому мосту я уже догулялась.

— Поговори тогда с ним прямо, — решительно заявила я. — Но пойти с тобой погулять сегодня не смогу, мне сказали «строго постельный режим».

* * *

Разговор с отделом безопасности на следующий день мне не понравился от слова совсем, и главная причина была в том, что они ничего не хотели рассказывать. Нет, это они допрашивали меня, а на любые мои вопросы отвечали, что информация засекречена и сейчас проводится расследование. Я даже прямо спросила про Юсэя и Джонатана, но получила ровно то же самое, а заодно предупреждение не делиться своими умозаключениями с остальными.

— Как вообще возможно, что Габриэль Восс, вполне себе осязаемый, находится в Приграничье? И почему он пытается меня убить, говоря, что я могла бы его освободить?

— Рэй, — мистер Мидзутани вздохнул, переглянувшись с коллегами. — Многого мы вам рассказать не можем, но я могу подтвердить одно — мы сами не знаем, как он там оказался. Он мёртв. Мы видели его тело и хоронили его со всеми необходимыми процедурами. Сейчас этим вопросом занимается огромная группа людей во всех отделениях мира, потому что раньше мы с таким феноменом не сталкивались. И отдел безопасности очень разочарован тем, что вы не доложили об этом раньше.

— Как я могла доложить раньше, если впервые увидела его здесь? — нахмурилась я.

Мистер Мидзутани сразу подметил мою резкую, недовольную реакцию и сделал какую-то пометку в крохотной книжке, куда иногда записывал мои слова.

Словно он проверял меня на искренность.

— Джин Робертсон отчитался, что видел его и в Токио.

— Из-за этого у него проблемы? — тут же взволнованно спросила я, готовая отстаивать Джина до последнего.

— Вряд ли, — охранник усмехнулся, заметив мою реакцию. Положение у него было высокое, сам он казался умным и цепким, поэтому наверняка понимал, что мои чувства к Джину уже выходят за рамки рабочих, насколько вообще можно говорить о таких рамках при нашей работе и откатах. — Он не был уверен, кого именно видел, но движения… господина Восса показались ему слишком человеческими, не похожими на движения жизненных форм Приграничья.

— С нами собираются разговаривать о возросшем риске или как-то компенсировать то, что случилось?

— Вы подписали отказ от