Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

швырнул меня через всю комнату прямиком к железному креслу. Если мерзавец добьется своего, шипы вонзятся мне в спину, ладони, ноги, причинив невообразимую боль. В панике я высвободила фантом и атаковала.

Краз разжал пальцы. Из глаз посыпались искры. Стряхнув пелену, я на четвереньках поползла к двери, но Краз быстро опомнился и подмял меня своей тушей. Разъярившись, он напрочь забыл распоряжение Наширы. Стальная клешня сомкнулась на сломанном запястье. Из моего горла вырвался вопль. Краз снова захохотал. В отчаянии я выудила склянку и, развернувшись, разбила ее о физиономию рефаима.

Краз истошно завопил, отпрянул, глаза побелели. Прорычав что-то на глоссе, он выпрямился, занес кулак. Я уклонилась от удара.

Ладони вспотели, на лбу выступила испарина. Даже после истории с подземщиком, из-за которой меня и упекли сюда, я не верила, что способна на убийство, однако выбора нет. Краз непременно доложит Нашире, и меня убьют, не дожидаясь Двухсотлетнего юбилея. Мне простили историю с Сухейлем, но сейчас я дерзнула напасть на преемника, на священную кровь.

Краз отнял руки от лица, и стало понятно – его не спасти. Я достала пневматический пистолет, кое-как зарядила его дротиком с кислотой – и выстрелила рефаиму в лоб.

Краз ударился о стену, глядя в пустоту. Его кожа посерела, сморщилась, как у разлагающегося трупа. В дверном проеме замаячила исполинская фигура. Вздрогнув, я машинально вскинула пистолет, прицелилась.

– Страж. – От страха голос осип. – Какого дьявола ты здесь делаешь?

– У меня тот же вопрос, Пейдж.

Страж шагнул ко мне, увидел Краза. В глазах вспыхнула давняя злоба. Взвесив все за и против, мой куратор принял решение.

После чего взял меня за руку и повел прочь из башни Тома, оставив обезображенного Краза позади.

24

Золотая пуповина

23 июня 2059 года

Летнее солнцестояние

Не помню, как мы добрались до «Магдалена». Страж вел меня через город теми же окольными неосвещенными тропками. Поначалу я испугалась, что мы идем к Нашире. Отпустило, только когда он чуть ли не на руках занес меня в привратницкую.

При виде нас Гейл встрепенулась, разинула рот, потом закрыла и, покачав головой, снова склонилась над кроссвордом.

– Добрый вечер, Страж.

– Гейл, – мрачно поприветствовал куратор.

После чего молча понес меня в башню Основателей. Я плюхнулась на кушетку, сцепила руки. Вопреки дакродиорину и сайморфину, бок зверски болел. Ник с точностью хирурга всадил нож прямо в печень, а стараниями Краза боль вспыхнула с новой силой.

Страж запер дверь на засов и подошел к окну. Куратор никогда не покидал резиденцию без камзола, однако сейчас на нем были только темные брюки и узорчатый жилет поверх светлой рубашки. Очевидно, собирался впопыхах.

– Будь добра, объясни, зачем ты пробралась в «Павильон»?

– Искала карты Таро для Лисс.

– Почему не попросила меня?

– Потому что не нуждаюсь в твоей помощи. – Я схватилась за ноющий бок. – Проклятье! У тебя есть еще сайморфин?

Страж протянул мне белую таблетку, и я сунула ее под язык.

– Скажи честно, я убила Краза?

– Дротики с кислотой не причиняют нам вреда, только замедляют. Надо полагать, ты использовала пыльцу.

– Да.

Страж смерил меня взглядом. Я покосилась на посеревшие от пыльцы ладони.

– Мне нужно переговорить с Майклом и Гейл, а ты пока прими ванну, одежду брось в стирку.

Я кивнула. Пыльца была повсюду – на рубашке, в волосах.

– Страж, постой, – окликнула я, увидев, что тот собирается уходить. – Вот, передай Джулиану, в смысле, Двадцать шестому. – Порывшись в рюкзаке, я сунула ему карты. – Найдешь его в Старой Библиотеке. Только предупреди, что сообщиться с эфиром Лисс сможет не раньше чем через пару дней.

Страж спрятал колоду в камзол:

– Утром передам. А ты пока избавься от улик, и поскорее.

Он скрылся за дверью.

В ванной я избегала смотреть в зеркало. Толстый слой пыльцы лежал даже на лице. Я разделась, одежду вместе с лангетом оставила снаружи. Запястье опухло и покраснело.

Краз швырял меня как былинку. Три года упорных тренировок – а для рефаимов это тьфу! Неудивительно, что они так привольно расхаживают по улицам, не опасаясь никого и ничего.

Только пыльца. Какой, однако, убийственный приступ аллергии. Я зажала ладонью рот, чтобы не хихикнуть.

Соберись, Пейдж.

Горячая вода доходила до подбородка. На бортике лежал новый кусок медового мыла. Я старательно соскребла с себя пыльцу, почистила щеточкой ногти, два раза помыла голову – лучше перестраховаться. Потом выдернула пробку, тщательно отдраила ванну и только тогда успокоилась.

Улики уничтожены. Облачившись в ночную сорочку и халат, я опустилась на кушетку и стала ждать.

Страж вернулся к полуночи. К тому моменту мои нервы были натянуты как струна.

– Где ты пропадал?!

– Проверял, все ли тихо. Заодно прогулялся по Брод-стрит, заглянул в резиденцию «Куинс», чтобы отвести от себя подозрения.

– Ну и как? Все тихо?

– Пока да. Краза не хватятся день или два. Да и потом, Нашира не захочет, чтобы молва о случившемся распространилась по городу. Никто не должен сомневаться в нашей неуязвимости. – Рефаим устроился напротив и посмотрел мне в глаза. – Пейдж, тебя кто-нибудь видел?

– Тирабелл. Тубан заподозрил вторжение, но меня не заметил.

– Тирабелл сохранит тайну. Она одна из нас. Если тебя не видел никто, кроме нее, нам нечего опасаться. – Пауза. – У тебя опухло запястье.

– Краз собирался пытками вытянуть из меня информацию о Джексоне.

Страж стиснул зубы. Но меня поразил его взгляд: в нем клубилась тьма, решимость.

– Майкл принесет новый лангет. В случае необходимости они с Гейл присягнут, что ты всю ночь не покидала территорию резиденции. Поскольку я единственный онейромант в городе, никто не сможет опровергнуть их показания.

– Похоже, ты безгранично доверяешь им обоим.

– Да.

– И с радостью утаишь от собратьев убийство наследника империи.

Все тени комнаты легли на лицо Стража.

– Я не признаю власть тиранов.

– Думаю, все гораздо сложнее, – протянула я. – И никак не связано с системой правления в Оксфорде, верно?

– Да.

– За годы в криминальном мире я четко усвоила, что вмешиваться в разборки других ясновидцев чревато. Поэтому можешь ничего не объяснять. Лучше расскажи про пыльцу.

– Это пыльца анемона, его еще называют пастушьей сумкой, – ответил Страж. – Не знаю, почему она так действует на нас, но могу поведать легенду ее происхождения. Слыхала про Адониса?

В голове зашевелились воспоминания. Год назад Элиза обнаружила на черном рынке сборник греческих мифов и выменяла его на свои серьги. Я успела осилить половину книги, а потом случился арест.

– Да, доводилось. Он был богом?

Давно мне