Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

не рассказывали сказок. В детстве дедушка нашептывал историю о могущественной Ифе, что превратила своих приемных детей в лебединую стаю. Стражу его не переплюнуть.

– Адонис был смертным охотником, возлюбленным Афродиты. Богиня красоты благоволила юноше и ради него пренебрегала обществом других богов. Если верить легенде, любовник Афродиты, бог войны Арес, рассвирепел и из ревности убил Адониса.

Рассказчик из рефаима получился неплохой. Его низкий голос и размеренная речь убаюкивали.

– Афродита долго оплакивала любимого, ее слезы, смешиваясь с его кровью, падали на землю, и на их месте расцвел анемон. Адонис умер у нее на руках и, как полагается всем духам, был сослан прозябать в загробный мир.

Казалось, события разворачивались прямо у меня на глазах.

– Зевс, владыка всех богов, внял скорби Афродиты и из сострадания к ней позволил Адонису проводить полгода на земле, а вторые полгода – в царстве мертвых.

Краз как минимум наполовину выглядел мертвым.

– Насколько мне известно, это единственное растение, способное причинить вред рефаимам. Его запрещено выращивать и хранить на всей территории республики Сайен.

– Тогда откуда у тебя пыльца?

– Я выращиваю цветы в теплице на полях Милосердия. – Страж потянулся за вином. – И снабдил тебя пыльцой для самообороны. Кто бы мог подумать, что тебе так скоро придется пустить ее в ход.

– А еще у тебя есть?

– Очень скромный запас. Цветы не распустятся раньше апреля, до и то не факт, учитывая аномальные холода.

По крайней мере, оружие против рефаимов существует.

– Очевидно, картомантка твой хороший друг, – заметил Страж. – Ты очень рисковала ради нее, Пейдж.

– Она должна жить, – выдохнула я. – Слушай… я не хотела снова втягивать тебя в неприятности. Извини. И спасибо, что помог добраться до резиденции.

– Это самое малое, что я мог для тебя сделать.

Страж пригубил из кубка. Сощурившись, я пристально наблюдала за ним.

– Я не сказала тебе, куда иду. Как ты узнал, где меня искать?

– Это довольно неприятная тема, которую нам нужно обсудить.

– Неприятнее, чем убийство рефаима?

– Да. Могу я остаться?

– Это твоя башня.

– И она по-прежнему в полном твоем распоряжении до июля.

– Тогда я любезно разрешаю тебе еще немного посидеть.

– Благодарю. – Страж поймал мой взгляд. – Возникла кое-какая проблема, Пейдж.

– Начиная с марта вся моя жизнь – сплошная чудовищная проблема, да еще и ты периодически ее усложняешь.

– И боюсь, сделаю это снова.

– Жги. Меня уже ничем не удивишь.

Страж поднялся и, прихватив с собой кубок, облокотился на каминную полку:

– Не знаю, как так вышло, но после событий в Лондоне эфир связал наши фантомы воедино. Впервые я почувствовал это, когда у тебя случилась лихорадка, – и она явилась мне в лабиринте. Такую связь именуют золотой пуповиной.

– Ясно. – Я помолчала. – Это аналог серебряной пуповины?

– Серебряная объединяет фантом с лабиринтом. А золотая связывает нас друг с другом.

– Ничего не понимаю.

– Аналогично. – Страж посмотрел на меня. – В загробном мире мне доводилось слышать легенду о золотой пуповине – загадочной связующей нити между двумя душами. С ее помощью у нас возникает подобие седьмого чувства, способность ощущать друг друга. Я чувствовал тебя даже с Брод-стрит. Разделял твой страх.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

– Нет, – прошептала я. – Это невозможно.

– Разве Оксфорд не научил тебя верить в невозможное?

– Ты врешь! Как такое вообще могло произойти?

– Не знаю. – Страж поставил кубок на каминную полку. – Чувствуешь?

Секунду спустя я поняла, о чем речь.

Проживи я хоть десять жизней, все равно не смогла бы описать это словами, как нельзя описать, почему люди дышат во сне, почему бьется сердце. Просто я ощущала, как он взывает ко мне.

– Прекрасно. Сначала ты крадешь мои воспоминания, а сейчас вешаешь на шею призрачный поводок. Всегда о таком мечтала!

– Я никогда не использую пуповину тебе во вред, Пейдж.

– Так избавься от нее! Разруби связь! – бушевала я. – Ты же бессмертный и умеешь с ней обращаться. Значит, сможешь и разорвать.

– Серебряная пуповина обрывается только после смерти. Думаю, золотая устроена по тому же принципу. А насчет умения с ней обращаться и взывать к тебе – я лишь следую своим инстинктам.

– Почему у меня ощущение, что ты сделал это нарочно, чтобы следить за мной?

– Ты не обязана мне верить.

Я перевела дух. Несмотря на злость и тревогу, у меня не осталось сил на пререкания. Краз здорово меня тряхнул, и сейчас хотелось только покоя.

– Иначе говоря, даже если я слиняю, ты сможешь меня разыскать?

– Скорее всего. Мне известно, что ты ходила в «Павильон». От тебя веяло осязаемым страхом. Очевидно, его и почуял Тубан. Я сразу отправился за тобой, точно зная, в какой части башни Тома ты находишься.

– Проклятье! – Я спрятала лицо в ладонях. – Тогда почему я толком не улавливаю эту связь?

– Ты смертная. Думаю, именно этот фактор замедляет процесс.

– Плюс в твоей крови гораздо больше эфира.

– Верно. Он называется эктоплазмой, – растолковал Страж. – Люди – продукт сугубо материального мира, в отличие от нас. Мы не только существуем внутри эфира, но и несем его в себе. Твой лабиринт сродни стеклянному поплавку в море, мой же наполнен водой. – Он помолчал. – Будь моя воля, я бы избавил тебя от этого бремени. Нужно поискать способ. Но пока от пуповины никуда не деться.

– Только не рассказывай Нашире. Вряд ли она оценит твою связь с кем-то другим.

– Мы не испытываем друг к другу теплых чувств.

– Да неужели? – съязвила я. – Слушай, зачем ты с ней вообще обручился?

Страж снова опустился в кресло. Казалось, отвечать он не собирается.

– Помнишь наш первый поход в «Порт-Мидоу»? Помнишь, как назвал меня Тубан? – произнес наконец он.

– Помню, но не знаю, что означает это слово.

– Грубая транслитерация с глосса. Таким образом Тубан пытается меня унизить, намекая на мой низкий статус и подневольную роль в союзе с Наширой.

– Она вынудила тебя стать ее консортом, – сообразила я.

Страж отрывисто кивнул:

– Я бы поделился подробностями, но не хочу обременять тебя своим прошлым.

– Ну моим-то ты обременился, хоть и без разрешения.

– Едва ли пуповина позволит мне глубже проникнуть в твои воспоминания, а сам я такой попытки не предприму без твоего согласия. – Страж посмотрел на меня в упор. – Пейдж, это очень интимная связь, и не в моей власти ее разорвать. Поверь, мне не в радость разделять ее с той, что меня презирает. Скажи, что сделать, чтобы снова завоевать твое доверие?

– С чего ты взял, что оно в принципе было?

– Ты почти стала мне доверять.

Сейчас, узнав о пуповине, я начала ощущать ее присутствие – осознание, едва