Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Ник спустился на тротуар. Мы шли вдоль оживленной дороги, пока не добрались до угла Крэнборн-стрит, где мой спутник смерил оценивающим взглядом величественное здание, популярный среди ясновидцев «Старый ипподром».

– Ник, что ты задумал?

– Мне нужно развеяться.

– В казино?

– Нет, на его крыше. – Он растер между ладонями мел и бросил мне мешочек. – Взбодрись, sötnos. Ты спишь на ходу.

– Есть такое. Кто же знал, что моим мышцам и фантому устроят такую трепку.

Ник подсадил меня на первый карниз, чем снискал изумленный взгляд гадательницы с сигаретой в зубах.

– Почему именно сюда?

– Я кое-что обнаружил.

Подъем прошел без эксцессов. Ник с юных лет забирался на крыши и умудрялся находить опоры там, где их, казалось бы, не существовало. Вскоре мои ботинки ступили на искусственную лужайку. Слева виднелся фонтанчик без намека на воду, а справа клумба с жухлыми цветами, убитыми морозом.

– Что это за место?

– Обычная терраса. Почему бы нам не устроить здесь берлогу? По-моему, идеально, к тому же отсюда открывается потрясающий вид на Лестер-сквер. – Ник опустился на парапет. – Извини, что выдернул тебя вот так. Просто я уже… начал там задыхаться.

– Да и я тоже.

Я устроилась рядом. Какое-то время мы разглядывали площадь в обрамлении голубых фонарей.

– Не понимаю, почему он так себя ведет. – Ник покачал головой. – Джексон самый прекрасный человек из всех, кого мне доводилось знать. Он – солнце, и все мы тянемся к нему, словно цветы, жадные до света, но… никак не возьму в толк, откуда в нем столько тьмы, жестокости. Тяжелое детство не оправдание. В Дублине ты перенесла гораздо больше.

– Тебе тоже изрядно досталось. – Ветер трепал мои кудри. – Надин самая смелая из нас, раз не побоялась высказать ему все в лицо. Правильно она назвала меня мышью.

– Нет, неправильно.

– Не спорь. Я должна была вступиться за Зика.

– Пейдж, ты подельница и не можешь перечить повелителю мимов на людях. Да и наедине тоже, – напомнил Ник. – И Надин это прекрасно знает. – Изо рта у него вырвалось облачко пара. – Ей бы поменьше выпендриваться. Рано или поздно терпение у Джекса закончится. Надин он взял исключительно ради Зика. По сути, она самая уязвимая из всех нас.

– Надин пашет как проклятая и приносит ему кучу денег.

– Мы с Джексоном дружим много лет, но я до сих пор не знаю, что у него в голове, – вздохнул Ник. – Он загнал их в угол, и все это понимают. Дорога домой им заказана. В цитадели пристанища не найти.

– Проще говоря, они в западне.

– Верно. – Ник провел ладонью по лбу. – У нас, по крайней мере, есть мы.

Кивнув, я придвинулась ближе и склонила голову ему на плечо. Ник обнял меня и тихо вздохнул.

– Пейдж, – помолчав, произнес он, – могу я доверить тебе тайну?

– Разумеется.

Ник набрал в грудь побольше воздуха:

– Похоже, я влюбился.

Я отодвинулась и посмотрела на него в упор:

– Влюбился?..

– Да. – Он сосредоточенно разглядывал цитадель. – Я понял это уже давно, но боялся сказать. Джекс разрешает только отношения на одну ночь. – Ник потер лоб. – Никогда не испытывал ничего подобного. У меня было… увлечение, там, в Швеции. Но сейчас все иначе.

Я отстраненно слушала его признания. Словно мой фантом наконец отделился от тела и взирал на происходящее со стороны. В нашей банде не принято влюбляться. Да, Элиза обожала поразвлечься, пофлиртовать, но на что-то серьезное ни у кого из нас банально не было времени.

– Ясно, – протянула я. – Это кто-нибудь с работы?

– Нет. – Ник взглянул на меня. – Кое-кто из близких.

По спине пробежал холодок.

Кто-то из банды. Если Джексон запрещает длительные связи с человеком со стороны, легко вообразить, как он взбесится, узнав, что Ник закрутил роман прямо у него под носом.

– Не знаю, стоит ли признаваться, – продолжал Ник. – Риск слишком велик. Даже если мои чувства взаимны, они принесут только горе, напряжение. Но и таить их в себе я больше не могу. Разве это эгоизм – признаться в своих чувствах, заведомо зная, сколько боли они принесут?

Я искала нужные слова, подталкивая его к признанию и стараясь не замечать оглушительный звон в ушах.

– Ты должен сказать правду. Нельзя жить обманом. Джексон не вездесущ.

– Рискую не я. – Ник плотнее закутался в твидовое пальто. – Меня Джексон не тронет как минимум из уважения. Кроме того, у меня своя квартира, не зависящий от него источник дохода. Но далеко не все обладают подобными привилегиями.

Меня сковало льдом изнутри, глаза, наоборот, пылали. Дыхание участилось, а в голове уже забрезжила чудовищная истина: речь шла не обо мне.

Хотя часть меня мечтала об этом.

Ник напряженно смотрел на небо. Поразительно, но он ни капли не изменился с того дня, когда спас мне жизнь на маковом поле.

– Ну не томи. – Мне удалось изобразить улыбку. – Кто же это?

– Зик.

– Зик, – эхом повторила я.

– Да. Я уже несколько месяцев схожу по нему с ума. – Он повернулся ко мне. – Но Джексон не позволит, а если застукает нас, запросто может наказать Зика.

– А ты великий конспиратор. Почему раньше молчал?

– Надеялся, что сумею себя перебороть и не стану усложнять никому жизнь. – Ник потер переносицу. – Лучше бы я влюбился в кого-нибудь с работы, и Джекс бы ни о чем не догадался. Но время идет, а я по-прежнему считаю Зика самым красивым мужчиной на свете. Он безумно мне дорог, Пейдж.

Я сидела оцепенев, словно под анестезией.

– Думаю, я сумею ему помочь. – В голосе Ника звучала подлинная страсть. – Помочь возродить свой дар, причем более щадящим способом, чем тот, который применяет Джексон. Зик хочет снова сесть за инструмент. Ему очень недостает голосов призраков.

Я бы тоже сейчас не отказалась услышать их голоса. Лишь бы заглушить происходящее. На шее словно затянули удавку.

Ник полюбил. Я ни словом не обмолвилась ему о своих чувствах, хотя вплоть до сегодняшнего дня сама не осознавала их до конца. Просто всякий раз рядом с ним меня окутывало тепло, а сердце пело от счастья. Мне бы порадоваться за друга, вот только радости почему-то не было – лишь страх и потрясение.

– Может, мне явить Зику видение? – На губах Ника заиграла легкая улыбка. – Или объясниться с ним, как нормальный человек? Жуткая перспектива.

– Нормальность или объяснение?

– Второе, – хохотнул Ник. – В кои-то веки ничего не имею против нормальной жизни, где ты не закоренелый преступник с деспотичным боссом.

От его смеха потеплело в груди. Давно он так не смеялся.

– Поговори с ним лично, – улыбнулась я. – Надо же