Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

ты жила в тени Белого Сборщика. Сюда эта тень не простирается. В этом городе я встретил не Бледную Грезу, а Пейдж Махоуни, и, по-моему, она – сила, с которой нужно считаться.

Он говорил с такой искренностью, что в горле встал комок.

– Ты тянулась к другим, хотя вполне можешь стать столпом собственного мира. Обрести независимость, – произнес Страж. – Если добьешься этого, вдохновишь своим примером остальных. Именно этого я от тебя и жду, Пейдж.

– Зачем?

– Думаю, ты уже догадалась.

Ровные интонации, но от голоса, идущего из самых глубин горла, у меня начался озноб.

– Полагаю, ты устала. – Страж собрался уходить. – Не буду мешать.

– Постой.

Он остановился. Отбросив тяжелое покрывало, я шагнула к письменному столу, выдвинула средний ящик, где хранила ключ.

– Я все еще злюсь, но ты выбрал меня, а не Краза, поэтому заслужил право спать в своей кровати.

Страж взял ключ; глаза засияли каким-то новым, мягким светом. Я сжала его запястье и снова легла.

* * *

В день летнего солнцестояния Страж вручил мне ключ от Глубинной тропы. При дневном свете это оказалось очень живописное местечко – тропинка огибала заливной луг у реки Черуэлл. Я провела там все утро, наслаждаясь тусклыми солнечными лучами и свежим воздухом.

И тогда меня осенило, что я почти не скучаю по Джексону. В Лондоне у меня редко выдавалась свободная минутка. После моего отказа практиковать призрачные странствия Джексон заставлял меня пахать до изнеможения. Давно мне не доводилось так блаженствовать по утрам.

Устроившись на берегу реки, я впитывала слабый солнечный свет. Мимо пробежал кролик, среди деревьев мелькнул синим оперением зимородок, по дубовому стволу ловко карабкалась белка.

Глаз уловил движение. С другого берега на меня смотрела Нула. На моих губах заиграла легкая улыбка.

Страж продолжал говорить загадками. Я понимала, к чему он клонит, но не знала, как ответить. Я ведь подельница, а не повелительница мимов и в ближайшие десятилетия таковой не стану. Меня вполне устраивало служить Джексону, подобно луне, что лишь отражает чужой свет.

Однако у меня есть все навыки, чтобы помочь Стражу победить. Мне известно, как устроен криминальный мир, известно, как действовать под всевидящим оком Якоря.

Тем более терять мне нечего.

Два дня спустя с пира вернулся взбудораженный Майкл. Я обрабатывала рану на предплечье, Страж возился с бумагами. Побеседовав с рефаимом, Майкл вышел и закрыл за собой дверь.

– Он сам не свой, – заметила я. – Что говорит?

– Нашира собрала всю семью в резиденции «Сюзерен». – Страж посмотрел в окно. – Думаю, Краза нашли.

– Значит, нас потащат на допрос.

– Пока мы вне подозрений.

Рефаимы явно не шарили в криминалистике. Я снова принялась изучать план «Гилдхолла», где должен состояться Двухсотлетний юбилей.

На закате я составляла список ясновидцев, когда кто-то постучал железной колотушкой в дверь. Небо багровело, наливалось кровью.

Я моментально узнала лабиринт снаружи.

Страж стоял у камина. Его взгляд метнулся сначала ко мне, потом к двери.

– Это она, – шепнула я.

– Скорее прячься.

Путь на чердак был отрезан. За неимением лучшего я залезла в бельевой шкаф и прильнула к щели между дверцами.

Наследная правительница шагнула в гостиную, и Страж, по обыкновению, опустился перед ней на колени.

– Арктур. – В ярко-желтых глазах не было даже намека на зелень. – Где наша грезящая странница?

– Спит. Ночь еще не наступила.

– Я чую ее запах. – Пауза. – Ты делишь с ней гостиную, Арктур?

Я напряглась. Судя по умению чувствовать ауры, в арсенал Наширы затесалась ищейка.

– Нет, – ответил Страж. – Она приходила клянчить еду.

– Ясно.

Нашира выглянула в окно. Трое падших ангелов витали неподалеку.

– Краз мертв. Рядом с его телом обнаружили разбитую склянку с пыльцой. Тебе что-нибудь известно об этом?

– Нет, но я искренне скорблю об утрате. Когда это случилось?

– Три дня назад. Кто-то проник в «Павильон». – Пауза. – Краза нашли в Башне Тома. Любопытное совпадение, правда?

– Полагаю, это снимает с меня любые подозрения. Башня – единственное место в городе, куда я не отважусь войти.

– Очень мудрое решение. Цепи еще висят.

Воцарилась мучительная тишина.

– Краза спасти не удалось. Нельзя, чтобы весть о его гибели просочилась в Трущобы. Тебе поручили следить за Сороковой, однако она продолжает демонстрировать свои преступные таланты. Смерть Краза – ее рук дело?

– Едва ли.

– Дерзости ей хватило бы. А всему виной твоя снисходительность. – Пауза. – Арктур, если ты снова замыслил предательство, знай: на сей раз я не пощажу никого. Даже тебя. Понял?

– Я хорошо усвоил урок.

Внезапно Нашира влепила ему пощечину. Боль обожгла через золотую пуповину, словно ударили не его, а меня.

– За твое неуважение, – процедила Нашира. – Впредь не забывайся.

– Прости. – Страж поднял на нее взгляд. – Двадцать лет мне пришлось расплачиваться за свою глупость. Сороковая полностью оправдала твои суждения насчет людей – но она не покидала башню Основателей. Необходимо найти настоящего преступника и покарать.

Повисло короткое молчание.

– Хорошо, – уже мягче проговорила Нашира и взяла Стража за подбородок, посмотрела в глаза. – Сам факт, что она вселилась в Двенадцатого в цитадели, приятно удивляет и обнадеживает. Ты отлично отшлифовал ее дар, Арктур.

– Все для тебя.

– Дождемся Двухсотлетнего юбилея. Если торжество пройдет гладко, все подозрения с тебя будут сняты, регалии возвращены, а всякий, кто усомнится в твоей преданности, будет жестоко наказан.

– Можешь на меня положиться. Ты расправишься с ней наедине или перед эмиссарами?

Я нахмурилась.

– Второе. Пусть все видят, как я укрощу ее мятежный дух. – Нашира разжала пальцы и поставила на каминную полку флакончик. – Твоя последняя порция амаранта вплоть до юбилея. Пора тебе вспомнить шрамы. Вспомнить, что лучше смотреть в светлое будущее, а не размышлять о прошлых неудачах.

– Ради тебя я перенесу любые муки.

– Долго мучиться тебе не придется. Скоро я обрету власть, которая упрочит наше правление, и эпоха завоеваний начнется. – Она направилась к двери. – Береги ее как зеницу ока, Арктур.

Дверь захлопнулась.

Страж поднялся с колен и замер. Но не успела я спросить, все ли в порядке, как он опрометью бросился прочь из гостиной. Я села у огня и стала слушать тишину.

* * *

Закат постепенно сменился мглой. К часу ночи из черных туч хлынул дождь – летняя гроза навевала духоту. Приоткрыв окно, я лежала в темноте и таращилась в потолок.

Страж затворился в Старой часовне – его убежище, куда не допускался ни один человек. Однако с недавних пор для нас обоих не существовало личных границ.

Я поднялась с кушетки, затянула пояс ночной сорочки и босиком вышла из башни.

В галереях завывал ледяной ветер. Даже летом здесь царил