Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

В Старой Кухне Джулиан опустил девушку на стол, подсунув ей под голову подушку. В лице у Лисс не было ни кровинки, даже губы побелели. Всего за несколько дней она ужасно похудела. Кто-то вплел ей в волосы нумы.

– Не знаю, что делать. – Джулиан сглотнул. – Ее душа вот-вот отлетит.

Страж наблюдал за происходящим. Джос робко улыбнулся. Собравшись с духом, я схватила рефаима за рукав и увлекла обратно в галерею.

– За тобой должок. Да, мы неоднократно выручали друг друга, но… – Мой голос сорвался. – Спаси ее, больше мне ничего не нужно.

– Она не первую неделю страдает от эфирного голодания. Даже если мне удастся ее спасти, для полного восстановления потребуется амарант.

– Знаю.

– Тебе известно, что Нашира сняла меня с дотации.

– Да, но у тебя осталась последняя доза, – выдавила я.

Страж покосился в сторону кухни. Мы оба понимали, о чем я прошу.

– Без полного флакона я существенно ослабею до торжества. Более того, нет никакой гарантии, что все получится, но, если таково твое желание, постараюсь исполнить свое обещание.

– Да, таково мое желание. – Я крепче вцепилась в его рукав. – Умоляю, спаси ее, и я возглавлю восстание.

Страж взглянул на мою руку, потом на лицо и, помедлив, кивнул.

В Старой Кухне мы все сгрудились вокруг стола – пятеро ясновидцев, слепыш и рефаим. Джос встал передо мной.

Страж смерил Лисс оценивающим взглядом. Она казалась невероятно хрупкой, темные волосы разметались по столешнице. Страж достал флакончик с амарантом, откупорил.

– Мне понадобится колода Таро и какой-нибудь острый предмет.

Фазал протянул ему перочинный нож, Джулиан – колоду и, поджав губы, покосился на меня. Я кивнула.

– Пейдж, – страдальчески обратился ко мне Джос, – Лисс умрет?

Я не нашлась с ответом, только ободряюще стиснула его предплечье.

Страж капнул амарантом на большой палец. Потом взял Лисс за подбородок, нанес немного снадобья ей на виски, под нос. Джулиан всю дорогу сжимал ее вялую, безжизненную ладонь. Страж протянул ему нож рукоятью вперед.

– Проколи ей пальцы.

– Чего? – опешил Джулиан.

– Мне нужно немного ее крови. Если она тебе дорога, коли.

Собравшись с духом, Джулиан поочередно провел острием по кончику каждого пальца, из крохотных порезов выступили капельки крови. Страж одобрительно кивнул.

– Разложите карты.

Мы с Майклом рядами расстелили колоду. Страж бережно взял руку Лисс и смазал кровью старшие арканы.

Лисс не издавала ни звука и могла бы сойти за мертвую, если бы не слабо вздымающаяся грудь. Тем временем Страж повторил процедуру с каждой мастью.

Карты познали Лисс, а вот она их – нет.

Страж вытер острие и возвратил нож Фазалу. Потом распустил манжет камзола и задрал его вверх, обнажив мускулистую руку. Нож рассек плоть на внутренней стороне локтя, и наружу хлынула кровь, того же зеленовато-желтого оттенка, что и его глаза. Она обостряла восприятие рефаима и отбрасывала на наши лица диковинный свет.

– Вау! – выдохнул Джос.

Майкл улыбнулся.

На кухню стягивались фантомы, влекомые нумой, Лисс и Стражем. Прямо как на спиритическом сеансе. Эктоплазма закапала на карты.

Страж собрал карты, положил их на грудь Лисс, сверху накрыл ладонями, а после заговорил на глоссе. Эфир задрожал, эктоплазма мерцала.

Лисс открыла глаза.

Мы ждали, затаив дыхание. Лисс резко села и уставилась на колоду у себя на коленях. А мы уставились на нее.

– Я по-прежнему ясновидец, – ошарашенно пробормотала она.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, мы с Джулианом стиснули ее в объятиях. Она слабо засмеялась и обняла нас в ответ, по бледным щекам заструились слезы. Внезапно мои глаза предательски увлажнились.

– Лисс, мы думали, что потеряли тебя. – Джулиан поцеловал девушку в лоб.

– Так просто вам от меня не отделаться. – Она сжала мою руку. – Пейдж, как тебе это удалось?

Я молча покосилась на Стража. Проследив за моим взглядом, Лисс инстинктивно прижалась к Джулиану; тот обнял ее за плечи.

– Страж, – пролепетала она.

Рефаим наклонил голову.

– Тебя скоро хватятся в Трущобах, – проговорил он, – но до наступления темноты оставайся в залах «Магдалена», набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Рефаим вышел из Старой Кухни и скрылся во мраке резиденции. Хотелось броситься за ним, но я не двинулась с места, продолжая успокаивать дрожащую Лисс.

– Она на нашей стороне, – сказала та. (Я кивнула.) – Тогда не все потеряно.

– Да. – Я повернулась к Джулиану. – Джулс, у меня к тебе просьба. Возвращайся в Трущобы и расскажи всем, кто готов слушать, что я Бледная Греза, преемница Белого Сборщика, уцелевшая в Дублинском Вторжении. Расскажи, что меня боятся даже рефаимы и, если мы выберемся отсюда, я обеспечу всем приют в Лондоне.

Джулиан спокойно выслушал мое признание, только спросил:

– Пейдж, ты уверена, что стоит в это ввязываться?

– Абсолютно.

Трое обитателей «Магдалена» стояли вплотную. Джос вскарабкался на стол и присоединился к коллективным объятиям. Впервые за многие недели я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Лисс права, еще не все потеряно. У нас по-прежнему есть шанс.

Первого июля я поднялась на закате. Оставила желтую тунику в шкафу, натянула майку, брюки. Машинально зашнуровала ботинки и собрала волосы в пучок.

Арктур Мезартим ждал под звездным небом. Мы встретились на лужайке Большого квадрата.

– Я готова, – объявила я.

Он кивнул – и получил ответный кивок.

Часть третья. Осень

27

Двухсотлетний юбилей

1 сентября 2059 года

В затерянном городе лето умерло, словно чахлый птенец. В конце августа его убила осень.

Практически за одну ночь листья окрасились в багряный – цвет моей ауры – и золотой, как глаза наших безжалостных богов. Неделю спустя деревья уже стояли голые, Черуэлл сковало льдом. Окна «Магдалена» заиндевели.

Не успела я опомниться, как настал Двухсотлетний юбилей.

Два века, как Англию преподнесли Нашире на блюдечке. Два века с начала гонений на ясновидцев. Два века с первого Сезона костей.

И сегодня в честь всего этого устраивали торжество.

Из зеркала в позолоченной раме на меня смотрела женщина. Щеки впалые, губы плотно сжаты. До сих пор не верилось, что это суровое, холодное лицо принадлежит мне. Хотя Страж старался меня подкармливать, в преддверии праздника запасы еды практически сошли на нет.

На пиры к Нашире меня больше не звали.

Я расправила платье с рукавами-фонариками и зауженной талией. Плиссированная юбка доходила почти до колен, не скрывая черных колготок. Золотые серьги-обручи