Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Даже если не погиб тогда, он все равно мертв. – Черты политика исказила суровая гримаса. – Скрыться удалось единицам. Остальных выживших казнили в Каррикфергусе.

В принципе, ответ был очевиден, но, едва страшные слова прозвучали вслух, в горле встал комок.

Каррикфергус в Ольстере. Некогда в его знаменитом замке располагался английский аванпост.

– Напрасно ты пытаешься меня пристыдить, паранормалка. – У Белла задергался глаз. – Сайен необходим. Ирландия не меньше других нуждалась в Якоре.

Золотая пуповина натянулась. Не переставая любезничать с красивой гречанкой, Страж бросил на меня предостерегающий взгляд. Я брезгливо улыбнулась Беллу. Нельзя ставить восстание под угрозу. Пусть думает, что все мы здесь беспомощные пленники.

– Даже если мне суждено сгнить здесь, загубленные души скоро доберутся до вас, мистер Белл, – шепнула я. – Поверьте, они сами мне сказали.

Зрачки у политика сузились. Я развернулась и зашагала прочь.

Надсмотрщик месяцами готовился к торжеству. Представление вот-вот начнется. Лисс с Нелл просто разогревали публику. Нужно чем-то себя занять, чтобы не удавить Белла голыми руками.

– Сороковая!

А вот и занятие.

– Подойти, – велела Нашира. – Хочу представить тебя эмиссарам.

Погруженная в свои мысли, я едва не врезалась в наследную правительницу. Эмиссары сбились в кучу, взирая на меня со смесью любопытства и отвращения.

– Это Алоис Миннэ, верховный демагог Франции, доверенное лицо верховного инквизитора Бенуа Менара, – объявила Нашира. – И Биргитта Тьядер, начальник патрульной службы сайенской цитадели Стокгольм. Полагаю, они тебе хорошо известны.

– Даже слишком, – холодно подтвердила я.

Миннэ, коротышка с невыразительной физиономией, стоял навытяжку. Тьядер, лет пятидесяти, с копной светлых волос и оливковыми глазами, взглянула на меня с ответным презрением.

Ник окрестил дамочку Сорокой, только охотилась она не за блестящими побрякушками, а за ясновидцами. Заклятый враг Ника – это из-за нее он примкнул к Сайену. Тьядер устроила в Стокгольме самый настоящий террор, малейшие нарушения карались смертью. Солдаты Тьядер убили сестру Ника с приятелями за то, что они посмели пить вино под открытым небом.

Тьядер еле сдерживалась, бледные губы растянулись в зловещий оскал, того и гляди укусит. Впрочем, наше отвращение было взаимным.

– Пусть эта тварь не приближается, – процедила Сорока. – Я тружусь не покладая рук, чтобы очистить свою территорию от грязи.

– Потому Сороковая и находится здесь, – усмехнулась Нашира. – Паранормальность надежно заперта в нашей колонии, командующая Тьядер. С учреждением Третьей Туонелы вы сумеете раз и навсегда избавить свои цитадели от чумы ясновидения.

Третья Туонела. Значит, скоро появится третья колония с Сорокой в качестве поставщика и новым названием для очередного региона Сайена. Стокгольм официально переименовали в Северный Сайен, другие два – в Западный.

Ник с ума сойдет, когда узнает.

– Инквизитор Линдберг обдумает ваше предложение, – ответила Тьядер. – День, когда Стокгольм очистят от паранормалов, станет одним из счастливейших в истории, наследная правительница.

Пианист закончил играть, вызвав шквал аплодисментов. Нашира глянула на большие часы:

– Время близится.

– Прошу прощения, мне нужно вернуться к своей делегации. – Тьядер развернулась и поспешила к шведским эмиссарам.

Пианист снова коснулся клавиш, ему вторила заклинательница, и вскоре они затянули дуэтом знакомую песню (правда, название вылетело из головы), якобы написанную ясновидицей в попытке помочь душе возлюбленного обрести вечный покой, когда заупокойной молитвы еще не существовало.

Нашира наблюдала за исполнителями. В глаза бросился поблескивающий на фортепьяно стеклянный колпак из резиденции «Сюзерен». Воспользовавшись тем, что Нашира отвлеклась, я снова отступила в арку под галереей, чтобы там завороженно внимать мелодии.

Рядом возникла Тирабелл Шератан. Я бросила на нее настороженный взгляд.

– Большинство здешних призраков заперты в пределах «Порт-Мидоу», но тебя будут охранять жертвы Ноябрьфеста. Они подчиняются нам, а не Нашире, – скороговоркой выпалила она и, не дав мне опомниться, удалилась.

Песня закончилась, публика разразилась оглушительными овациями. Я поставила бокал, чтобы присоединиться. Лисс устроилась в гамаке из полотнищ, Нелл перебралась на массивную люстру.

Под нескончаемые овации Нашира поднялась на сцену. По левую руку от нее высился рефаим с ливрейной цепью, по правую – Альсафи.

– Уважаемые гости, добро пожаловать в Первый Шеол, в прошлом – университет Оксфорд. Спасибо, что почтили нас своим присутствием в столь знаменательный день. Сегодня ровно двести лет с тех пор, как мы прибыли в Англию и заключили дружественный союз с покойным лордом Палмерстоном.

Я огляделась. Похоже, эмиссаров уведомили, какое зрелище их ждет. Многие закивали.

– Хорошо помню то время, когда королева Виктория согласилась наблюдать закат монархии, а дражайший Генри предложил рефаимам стать хранителями Земли, доверив нам королевство и империю. Однако мы понимали, что должны начать с чистого листа. Должны возвести новую империю на новом фундаменте. Империю, которая объединит все человечество.

Снова бурные аплодисменты.

– Десятилетиями мы втайне оберегали ваш мир, – продолжала Нашира, – но сегодня решили явить себя всем тем, кто поддерживал наше правление, осуществив заветную мечту. Вашими стараниями власть Якоря распространилась по всей земле. Мы подчинили более девяти стран, и в будущем их число только возрастет.

Ее речь навевала воспоминания о выстрелах, о тротуарах, залитых кровью.

– В лучших традициях университета наш город – оплот знаний, удивительных открытий и уважительного обмена идеями. – (Я чуть не поперхнулась «Мексом».) – Сезон костей гарантирует благоразумным ясновидцам достойную жизнь. Здесь нет преступности и страданий, здесь искореняются пороки, а вся энергия направляется на служение Сайену. Паранормальность – это болезнь, которая не щадит даже невинных. Многим уже не помочь, но кого-то еще можно спасти, чем мы и занимаемся в нашей исправительной колонии.

Я вышла из арки и остановилась аккурат под Лисс и Нелл.

– Восславим же два столетия прогресса и устремимся к новым свершениям, – провозгласила Нашира. – Для нас огромная честь стать друзьями человечества. Вы изобретательны, предприимчивы и радушны. Вынужденные бежать из своего мира, мы нашли доброту и приют в вашем.

Нашира пыталась запудрить публике мозги, и, судя по довольным физиономиям эмиссаров, получалось у нее неплохо.

– В благодарность за гостеприимство мы несем на Землю мудрость и сдержанность бессмертия. Мы внедрили щадящие методы по сокращению паранормального населения в разных странах и предотвратили тысячи атак наших заклятых врагов, эмитов, что слетаются к нам, точно мотыльки на огонь.

Меня трясло всякий раз, когда Нашира употребляла наши речевые клише в неубедительной попытке казаться человеком.

Однако эмиссары съели и не подавились. Правда, во взгляде Тьядер по-прежнему сквозила настороженность. Белл забился куда-то в угол, однако все внимание присутствующих было приковано к Нашире. Ее глаза маяками светили в полумраке.

– Но мы не должны останавливаться на достигнутом. Эмим лишил нас родины и сейчас посягает на новое пристанище. В будущем одного города для защиты от эмитов не