Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Нашира отклонила просьбу Стража понизить меня в ранге – якобы знак добрых намерений. Но, скорее всего, алое платье должно скрыть кровь, которую прольет наследная правительница, чтобы завладеть моим даром. Сайенским чиновникам не привыкать к жестокости, но перебарщивать не следует: вдруг они всполошатся и, чего доброго, раздумают утверждать новые колонии-поселения, а этот вопрос сейчас стоит ребром.

Месяц назад Страж посвятил меня в суть Главного территориального акта, чье подписание должно было состояться аккурат в Двухсотлетний юбилей. Суть его сводилась к созданию новой колонии близ Парижа.

К счастью, Майкл – бесстрашный шпион, способный подслушивать и рефаимов, и людей, выяснил, что возникла заминка. Бенуа Менар, верховный инквизитор Франции, заболел и не смог приехать, хотя его ждали в качестве почетного гостя.

Впрочем, глупо надеяться, что это воспрепятствует появлению Второго Шеола. Менар наверняка прислал своего делегата, а если нет, создание новой колонии лишь вопрос времени. Чем бы ни закончилось торжество, рефаимы продолжат насаждать свои тюрьмы. Если изолировать самых сильных ясновидцев, человечество обречено. Сезоны костей для того и существуют, чтобы заковывать в цепи тех, кто способен дать отпор рефаимам.

Как бы ни обстояли дела с подписанием акта, Двухсотлетний юбилей шел своим чередом. В полдень на поезде прибыли чиновники с несколькими подразделениями вооруженных легионеров. Весь день надсмотрщик развлекал гостей в «Куинсе».

Сейчас вся толпа двигалась в сторону «Гилдхолла». Туда же меня скоро поведет Страж. Хватит убивать время.

Возможно, его у меня почти не осталось.

Я села, чтобы в очередной раз поправить туфли – в тон платью, но очень неудобные, с пряжкой и узким каблуком. Не удивлюсь, если мне выдали их на случай, если попытаюсь сбежать.

Блестящие локоны падали на плечи. Надсмотрщик настоял на макияже: пудра, румяна, подводка. Перед гостями нужно выглядеть красивой и презентабельной. А главное – счастливой.

Нашира ни словом не обмолвилась о своих намерениях прикончить меня – рассчитывает застать врасплох.

В полумраке я завела патефон и переставила иглу. Гостиную наполнили нежные, вторящие друг другу голоса. Песня называлась «Пора домой». Никогда ее раньше не слышала, но мелодия успокаивала.

Если все получится, к утру я буду дома. И даже если не получится, в башню Основателей я больше не вернусь.

На сердце вдруг сделалось тоскливо. Свыше двух месяцев мы со Стражем коротали в гостиной почти все дни и ночи. Хотя Гейл отремонтировала крышу в мансарде, спала я там крайне редко. И с каждым днем мой страх перед рефаимом становился все слабее.

Мы столкнулись с потерями. В первых числах августа в Трущобах вспыхнула эпидемия, унесшая несколько человек, включая Тильду и Гая. Я тоже заразилась. К счастью, Майклу удалось умыкнуть лекарства из «Павильона».

Слишком подозрительное совпадение. Поначалу мы грешили на крыс, но, возможно, болезнь пришла через дождевую воду. Уличные артисты собирали ее в бочки, а подкрасться к ним мог кто угодно.

Два долгих месяца между резиденцией «Сюзерен» и «Магдаленом» велась молчаливая война. Очевидно, Нашира чуяла бунт, потому и решила сократить наши ряды. Но у нее не было доказательств.

Под дверь просунули сложенный листок.

Джулиан организовал небольшую сеть связных, аналог созданной Джексоном в цитадели. Через нее мы передавали друг другу последние новости.

Собственно, связных было всего двое: Феликс Комс, подопечный Алудры, и Джос Бивотт. Я развернула записку.

Рад сообщить, что пир удался.

Чижик

На губах промелькнула улыбка. По моей инициативе все заговорщики взяли себе псевдонимы, как в Синдикате.

Майкл ухитрился нашпиговать транквилизаторами угощение для алых туник, пировавших в сумерках в «Мертоне». Подкупом он проник на кухню и поколдовал над супом из каштанов.

В июле Страж занял наблюдательный пост в башне «Магдалена» и оттуда контролировал нашу вылазку в теплицу. Под предводительством Лисс мы забрались в аптекарский сад и украли всю астру, заботливо выращенную Дакеттом.

От придворных Лисс почерпнула массу полезных сведений. Если смешать пурпурную астру с валерьянкой, эффект наступит лишь через пару-тройку часов. На наше счастье, валерьяна росла рядом, у Леса Висельников.

С Дакеттом проблем не возникло. Уличные артисты обыскали лавочку и вытрясли из ростовщика, где хранится остальное. После Ноябрьфеста он забрал из города все мало-мальски ценное и спрятал в Лесу Висельников.

Мы откопали его сокровища, обставив все так, словно это дело рук гуля. Страж, главный специалист в вопросах памяти, рассчитал, какую дозу белой астры нужно скормить человеку, чтобы тот начисто забыл, кто его ограбил и почему. Я в буквально смысле набила наркотиком трубку Дакетта и заставила выкурить.

С нами на поезде он не поедет.

Я перевела дух. Нет смысла оттягивать неизбежное. Со Стражем мы встречаемся в девять, но хочется подышать.

Перед уходом я снова завела патефон. Меня странным образом успокаивал тот факт, что музыка продолжится – и чем бы не закончилась сегодняшняя ночь, в этих стенах по-прежнему будет звучать мелодия.

Дверь в башню закрылась за мной.

Хотя сентябрь только начался, мороз стоял зверский. В Оксфорде осенью холодно как зимой. Естественно, Нашира не удосужилась выделить мне пальто. Я быстрым шагом миновала галереи.

Большой квадрат пустовал. Не знаю, хватит ли мне сил одолеть Наширу, но побороться однозначно стоит.

Фазала я застала в привратницкой заканчивающим смену.

– Страж в розарии, – сообщил он. – Уже уходишь?

– Скоро.

Они с Гейл знали, что грядет какое-то важное событие, но в подробности их не посвятили. Оба останутся в резиденции ждать указаний.

– Спасибо тебе за доброту, Фаз. И поблагодари от меня Гейл.

– Непременно. Удачи, Пейдж.

Фазал, по обыкновению, не подвел. Страж и впрямь обнаружился в розарии – точнее, в том, что от розария осталось. С ливрейной цепью на шее, в расшитом золотом черном камзоле он казался таким же красивым и ужасным, как в ночь нашей первой встречи.

Впрочем, насчет ужасного я преувеличила. Хотя у нас и возникали разногласия по поводу отдельных аспектов восстания, мы всегда находили компромисс. За без малого восемь недель тренировок и тщательного планирования я прониклась к нему уважением, если не чем-то большим.

При моем появлении его взгляд омрачился.

– Ничего не говори, – вздохнула я. – Нарядили как куклу.

– Хм. – Страж покосился на золотое шитье. – Я тоже недалеко ушел.

– Зато выглядишь блестяще.

– Я конкубин, мне положено по статусу.

– Мы с тобой просто сладкая парочка. – Я шагнула к нему. – Почему ты здесь?

Рефаим кивнул на одинокую заиндевелую розу, доживающую свои последние дни.

– Только она и осталась. После нашего вчерашнего разговора о цветах я хотел подарить ее тебе, но потом решил: пусть цветет, сколько отмерено.

Накануне я сказала ему, какой цветок возложить