Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Сквозь дождь долетали приглушенные звуки. Огромные двери, ведущие в Старую часовню, были открыты настежь.

Гейл дежурит в привратницкой, Майкл и Фазал находятся в своих комнатах. Никто меня не увидит. Я незаметно проскользнула в запретное крыло.

Свет свечей рассеивал тьму. Играл орган. Музыка проникала в каждую клеточку, прогоняла дремоту, откликалась в теле.

Юркнув в маленькую дверцу, я поднялась по ступеням на хоры. Страж сидел на скамье ко мне спиной.

Музыка устремлялась из многочисленных труб к сводчатому потолку, заполняя каждый альков и угол, напирала на древнюю крышу, словно рвалась к небу. От мелодии веяло невыносимой тоской.

Очевидно, музыкант вкладывал в нее всю душу. Я внимала как завороженная.

Но стоило мне сделать шаг, и мелодия оборвалась. Я опустилась на скамью. Мы со Стражем смотрели друг на друга в полумраке, озаряемом лишь светом его глаз и единственной свечи.

– Пейдж.

– Привет. – Мои пальцы коснулись клавиш. – Не знала, что ты умеешь играть.

– За века рефаимы сполна постигли искусство мимикрии.

– Это не мимикрия, а ты.

Повисла долгая пауза.

– Мне жаль, что она тебя ударила. Зря ты стерпел.

Страж взглянул на меня в упор.

– Мне не следовало проникать в твои воспоминания, но благодаря им мне удалось ненадолго вырваться из Оксфорда. Я бродил с тобой по маковому полю. Парил над крышами Лондона.

Я ловила каждое слово.

– «Магдален» – мой дом и мое чистилище, где я и хозяин, и пленник. За долгие годы в этих стенах мной овладела дикая тяга к странствиям, однако минуло уже две сотни лет, а я до сих пор здесь. Узник под маской короля.

Все это время мы оба были пленниками. Жаль, я не догадалась раньше.

– Расскажи про Ноябрьфест.

– Тем вечером я собирался восстать против Саргасов, решив, что благодаря новым пленникам люди почувствуют надежду и гордость, пожелают дать отпор. Но один человек нас предал – в обмен на свободу он не колеблясь пожертвовал всеми. Такая жестокость потрясла меня до глубины души.

Рефаим помрачнел. Страшно вообразить, сколько лет он вынашивал свой план, чтобы все рухнуло в один момент.

– Мы смертные, – мрачно улыбнулась я. – Наш главный инстинкт – выжить любой ценой.

– Я уже понял. Многие годы я гадал, почему человек кусает руку, которая его кормит. Но потом меня осенило. Просто человек считает, что может и должен кормить себя сам.

– Молодец, – похвалила я. – Что же сподвигло тебя на вторую попытку?

– Ты.

Я вздрогнула.

– Нашира не опасается второго восстания. Я бы не отважился на него. Но с твоим появлением у меня забрезжила надежда. Впрочем, как и у всех нас. У тех, кто уцелел.

– Не понимаю, почему она тебя пощадила. Почему позволила тренировать меня.

– Я убедил ее, что такое под силу только мне. Из-за перенесенных пыток. Сказал, что много раз жаждал отрешиться от тела и мало-помалу мне это удалось. Чистая правда. Она поверила, что мой опыт поможет усовершенствовать твои призрачные странствия.

Я обдумывала его слова, стараясь сложить кусочки мозаики воедино.

– Твои шрамы по-прежнему болят? – тихо спросила я.

– Да.

– И поэтому ты принимаешь амарант.

– Она натравила на меня полтергейст.

Ладонь сковало холодом. Меня больше не беспокоил шрам, но тот удар прошел по касательной. Боюсь даже представить, какой кошмар Страж пережил в той башне.

Я хотела коснуться его руки, что покоилась на клавишах буквально в паре дюймов от меня.

Но так и не рискнула.

– Мне приходилось соблюдать осторожность. Я испытывал тебя, Пейдж. Твое терпение, способность сопереживать. И не общался с тобой не из неприязни, а из страха. Однако впервые за двадцать лет мы все были заинтригованы. Еще до твоего прибытия сюда.

– Ты видел запись?

– Да. Ты продержалась дольше всех, чуть не ушла от погони. Чем больше я узнавал, тем сильнее надеялся. Ты тренированный боец, уцелела в Имболкской бойне, обладаешь редким даром, сильной волей и ненавидишь Сайен. Таких совпадений не бывает. У каждой нити в эфире свое предназначение.

– Страж, довольно загадок. Скажи, чего ты от меня добиваешься.

– Пленники никогда не доверятся рефаиму. Решат, что это очередная ловушка. Подбить их на восстание и возглавить его должен человек, – ответил Страж. – Я хочу, чтобы ты помогла мне склонить чашу правосудия, помогла свергнуть Шеол. Без тебя мой план обречен на провал. Ты согласна, Пейдж?

Однако меня по-прежнему терзали сомнения. Слишком многие злоупотребляли моим доверием.

Впрочем, поступки Стража свидетельствовали, что он говорит правду.

– Думаю, я смогу тебе помочь и даже… хочу.

– Несмотря на то что тебе придется торчать здесь два месяца и все это время жить со мной под одной крышей и тренироваться?

– Да. – Я вскинула бровь. – Ведь иначе отсюда не выбраться, так?

– Можешь попытать удачи в Лесу Висельников.

– Нет, спасибо. Я хочу выжить. Мы захватим поезд.

– Именно. К Двухсотлетнему юбилею сюда съедутся сайенские чиновники, дабы лицезреть триумф Сезона костей. С ними будет и Бенуа Менар, верховный инквизитор Франции. Потом поезд доставит их обратно в Лондон.

– Ты знаешь, во сколько?

– Пока нет, но Майкл прирожденный шпион. Он выяснит расписание. Главное, вы все сможете уехать. Ваш побег покажет, что власть Саргасов не безгранична.

Страж говорил очень убедительно. Мне вспомнилась Лисс, балансирующая на грани смерти. Вспомнился Джулиан с его уверенностью.

Надо показать рефаимам, что даже спустя двести лет им есть чего бояться.

– Думаю, не стоит ограничиваться побегом, – вкрадчиво проговорила я. – Не забывай, я преступница. Добавим немного хаоса.

– Я надеялся, что ты это скажешь.

– Серьезно?

– Нашире известно, что ты и есть пресловутая Бледная Греза, способная направить могущество и бесчинство Синдиката против нее. Сама видела, как она пыталась воспрепятствовать слиянию Лондона и Дублина.

– Ты слегка романтизируешь. Среди нашего брата всякой шушеры и предателей в избытке.

– Все зависит от тех, кто стоит во главе. У Синдиката огромный потенциал, – заверил Страж. – По сути, Сайен породил его. И это неожиданное осложнение стало препятствием для планов Наширы по завоеванию мира. Она опасается не столько твоей репутации, сколько дара, хотя и намеревается его заполучить. Тем более что ты уже использовала его против Сухейля и Алудры.

– А значит, могу использовать его и против Наширы, – подхватила я.

– Сайен считает, что мы неуязвимы, нас невозможно сокрушить. А ты докажешь обратное. Нашира попытается убить тебя во время празднования. Лучшей возможности унизить ее не представится. – Он легонько взял меня за подбородок. – Останови ее.

Я посмотрела в его глаза, сияющие мягким, приглушенным светом.

– Я должна выжить. Просто выжить. Для этого не обязательно расправляться с