Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

лица. Все как один разодеты в пух и прах. Кто-то из них на моей стороне. Вопрос, кто именно. Впрочем, на их месте я бы тоже таилась до последнего. В случае провала одними шрамами они не отделаются.

Под аплодисменты гостей Лисс исполнила головокружительный трюк. Пригубив «Мекс», я затылком почувствовала обжигающий взгляд.

Из угла за мной наблюдал Сухейль, его желтые глаза пылали.

Я растворилась в толпе.

Страж стоял рядом с Наширой в окружении восторженной публики. Надо отдать наследной правительнице должное, выглядела она ослепительно. Волосы струились золотым каскадом, гармонируя с застежками плаща. Издалека они со Стражем казались идеальной парой.

Я поспешила убраться подальше. После пощечины, которую Нашира влепила жениху, меня тошнило от этой фальши.

Мало-помалу я забрела в сумеречную аркаду и привалилась к стене. Голые руки покрылись мурашками. В зале все, кроме меня, были одеты по-зимнему.

Рефаимы по-приятельски общались с эмиссарами. Последние явно нервничали, но при этом зачарованно смотрели на красавцев-исполинов. Рефаимы, что ни говори, умели пускать пыль в глаза; в свое время они капитально запудрили мозги лорду Палмерстону.

Я восхищенно наблюдала, как Тирабелл беседует с сотрудником французского посольства. Однако восхищение быстро сменилось отвращением, когда раздался смех Тубана и Присциллы Лейн, министра культуры, заведовавшей всей цензурой в цитадели. Сложно сказать, кто из них смеялся противнее.

К счастью, Лейн не притащила с собой компанию профессиональных зануд, поэтому место за роялем досталось талантливому исполнителю. В глубине сцены высился великолепный орган, но играть на нем будет не Страж. Едва ли Нашира догадывалась о музыкальном даровании жениха.

Иви нигде не было. Я из кожи вон лезла, чтобы разыскать ее – она, как никто другой, нуждалась в безопасности «Магдалена», – но Тубан держал ее в «Корпусе» под замком. Двое арлекинов, ярых ненавистников Тубана, пытались вызволить хиромантку – и пропали с концами.

«Корпус» – единственная резиденция, где у нас нет надежных союзников, однако это не помешает Иви обрести свободу. Майкл выведал у невидца, где хранят запасные ключи. В разгар восстания вызволить Иви не составит большого труда.

Я пожевала канапе. На нервной почве сегодня весь день кусок не лез в горло.

– Прибереги место для пирога. – Рядом со мной возник Дэвид с пневматическим пистолетом в кобуре. – Между прочим, «Савой», – добавил он, как будто мне было не наплевать. – Как-никак, сегодня юбилей.

– У меня нет аппетита.

– Интересно почему. – Он скрестил руки на груди. – Ну, тогда вот тебе пища для размышлений. Думаешь, Сайену нравится плясать под дудку рефаимов?

– По моим наблюдениям, да.

– Не спорю, кого-то такой расклад устраивает. Однако рефаимы – паранормалы, но при этом руководят Сайеном. Якориты наверняка теряются в догадках. Ситуация противоречит их главному инстинкту – бояться непостижимого. – Дэвид взглянул на меня. – Неужели ты считаешь, что никто никогда не задумывался о том, чтобы противостоять этому лицемерию изнутри?

– Если и задумывались, то не преуспели. К чему ты клонишь, Дэвид?

– Сперва ответь на вопрос.

– Они не осмелятся. Из страха перед гулями.

– Но ведь ты их не испугалась. – Дэвид понизил голос. – Я следил за твоей подружкой. Не волнуйся, про пурпурную астру никто не узнает.

Не успела я открыть рот, как Дэвид растворился в толпе. Внутри у меня все опустилось.

Дэвид в курсе. Он всегда ухитрялся подмечать то, чего не видели другие. Одно его слово Нашире, и восстание закончится не начавшись. А если прикончить его? Однако здравый смысл взял вверх. Подозрительнее отравленного супа может быть только труп.

Духота становилась невыносимой. Платье обручем сдавило ребра. Я метнулась к выходу, но два легионера преградили дорогу.

– Мне нужно на воздух, – объяснила я. – Вы же не хотите, чтобы гвоздь программы свалился в обморок?

– Вали обратно, паранормалка.

Я обреченно попятилась и бросила взгляд по сторонам, высматривая Фрэнка Уивера.

Однако верховный инквизитор Англии так и не появился. Скарлет Берниш тоже блистала своим отсутствием. Скорее всего, им обоим разрешили остаться в Лондоне: слишком важные шишки. Зато мероприятие почтили визитом другие видные чиновники, включая главнокомандующего легионеров Бернарда Хока – лысого здоровяка с бычьей шеей и по совместительству ищейки. Даже сейчас его ноздри яростно раздувались.

Если подвернется возможность, пристрелю его не колеблясь. Сколько своих он отправил на тот свет!

При виде очередного гостя мои ноги приросли к полу.

Нет, невозможно! Хотя… он ведь бежал в Лондон. На родине ему бы давно свернули шею.

Кахал Белл.

Сасанах Кахал, предатель. Организатор Дублинского Вторжения.

В свои пятьдесят с небольшим он был харизматичным, привлекательным мужчиной, чья кривая усмешка очаровывала избирателей. Сейчас его шевелюра сплошь седая.

Мы с Беллом не пересекались, но он знал моего отца и организовал наш перелет в Лондон. Наверное, чувствовал облегчение, переправляя других диссидентов через Ирландское море. А вот что чувствовал отец, я вряд ли узнаю.

Периодически поправляя галстук и теребя воротник, Белл вытер лицо носовым платком и завел неуклюжую беседу с Радмило Ареджиной, сербским чиновником. Хотя все шишки за сопротивление Балканскому вторжению посыпались на Болгарию, Ареджина пришелся кому-то не ко двору – обоих мужчин сторонились как прокаженных.

Поначалу я упивалась зрелищем. Белл был вылитый червяк, извивающийся на крючке. Предав Ирландию, он воображал, что купил себе путевку в новую, привилегированную жизнь. Однако Сайен видел в нем очередного керна, короля ирландского отребья.

Так и подмывало подойти к нему и вытрясти всю душу, но здравый смысл взял верх. Хорошо, что он здесь. Пес должен видеть падение хозяев.

Меня затрясло. Когда Майкл поравнялся со мной, я взяла с подноса бокал «Мекса». Белл перехватил мой взгляд, нахмурился, словно пытался сообразить, где меня видел. Я развернулась, чтобы уйти.

Но тут сила воли мне изменила.

Белл и Ареджина сразу заметили мое алое платье – символ принадлежности к паранормалам. Серб отпрянул и поспешил к греческой делегации, бросив Белла на произвол судьбы.

– Мистер Белл, вас не узнать. Мне вы запомнились слегка иным.

Мой нарочитый ирландский акцент вынудил бывшего министра расправить плечи.

– Мы знакомы?

– Хороший вопрос.

– Впервые тебя вижу. – Белл словно оправдывался. – У меня нет привычки якшаться с паранормалами.

Он старался говорить на чистом сайенском наречии, однако родной акцент выпирал так же явственно, как нос на его лице.

– Вы наверняка помните Койлина О’Матуну, ныне Колина Махоуни. Одиннадцать лет назад вы забронировали два билета из Шаннона в Лондон. Один для Койлина, второй для его дочери.

Белл мертвенно побледнел:

– Пейдж Махоуни. Не желаю с тобой знаться.

– Зато я желаю, мистер Белл. Именно вы привезли меня сюда. – Я шагнула к нему вплотную, вынудив вжаться в колонну. – Для начала ответьте: Финн Мак