Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Написано в 1955–1960 годах для «Резца в небе»; ранее не публиковалось

Я Черный Масса вобще не видать.

На ево вобще я плевать.

Но если я пить одна пинта еще

я думать такой я и стать.

Примечания

Судя по всему, это реакция на стихотворение Йейтса «Мохини Чаттерджи», в котором человек хвастает тем, что был царем, рабом, подлецом и кем угодно еще.

Примечание переводчика

У Йейтса брамин советует поэту вместо молитвы говорить себе: «Я был царем,//я был рабом,//глупцом, негодяем, подлецом,//нет никого, кем я не был…» Речь о цепочке перерождений, как ее понимают в индуизме, буддизме и теософии. Мохини Чаттерджи (1858–1936) – бенгальский теософ, соратник Елены Блаватской, оказавший большое влияние на Йейтса.

Белая ворона

Amazing, октябрь 1963 г.

Джексон непокорно воззрился на генерала.

– Я не буду стоять по стойке смирно, а вы можете катиться к черту!

Генерал насупил брови.

– Да что это с вами?

– Хочу скинуть эту полковничью шкуру.

– Я еще на прошлой неделе сказал вам, что одобрю ваш перевод.

– Я не это имею в виду.

– А что же?

– Я – не полковник Джексон, а вы – не генерал Пэйн. Это место существует только у меня в голове, и я хочу навести в ней порядок.

Генерал вздохнул.

– Ну ладно, Джексон, это ваша привилегия. Что на этот раз? Флот?

– Я хочу распрощаться с армией… хочу быть гражданским, заниматься чем-нибудь приятным.

– Чем конкретно?

* * *

Доктор Джексон сорвал с себя резиновые перчатки и швырнул их в угол. Мисс Мэйор, потрясающая даже в накрахмаленной униформе, подошла к нему сзади и обняла его грудь великолепными руками. Она прижалась щекой к его шее.

– Ты теперь знаменитость, Джек. Сорок четыре операции на мозге за месяц… и все тонкие и сложные… и все – успешные! Вот это послужной список…

– Я знаю! Я знаю!

– Что такое, Джеки? Я в чем-то провинилась?

– Нет!

– Тогда почему ты кричишь? О, я должна была сообразить – ты устал, ты напряжен. После такой операции кто угодно…

– Я не устал!

– Но ты не мог не устать!

– Как я могу устать, если я ничего не сделал?

– Я тебя не понимаю…

– Да хрен там ты не понимаешь!

– Мне не нравится, когда Джеки говорит плохие слова.

– Тогда ступай вон в тот угол и обернись столом, – указал он, – с вазой хризантем посередине.

– Ты о чем?

Она обошла его и заглянула ему в глаза. Более прекрасной, более желанной женщины было не сыскать на всем свете.

– Что с тобой творится? – спросила она.

Он закусил губу.

– С вазой хризантем, – повторил он.

– Ты уверен? – вздохнула она.

Он кивнул.

* * *

Ракета снижалась к радужной пустыне, точно цветок на красном стебле, возвращающийся обратно в семя. Вскоре стебель исчез, и стальная капсула опустилась на Равнину Джексона. Профессор Джексон ступил на почву Планеты Джексона и вдохнул дымно-голубой, по-ноябрьски холодный воздух. Он взглянул на прибор, который сжимал в руке, а потом проговорил в висевший у горла микрофон:

– Все в порядке. Можете выходить.

Три его спутника, загорелые, несмотря на долгое путешествие, поджарые, высокие и улыбчивые, вышли из люка и огляделись, одновременно бесшабашные и компетентные.

– Ей-богу, док, вы были правы! Она действительно пригодна для жизни!

– Конечно, пригодна. Джексон никогда не ошибается.

Джексон отсутствующе кивнул и сориентировался по фотокарте.

– Руины там, – указал он.

Остальные пошли рядом с ним.

Что-то грызло его разум, зудело в глубине черепа.

Прошло около получаса. Они остановились у ряда островерхих монолитов.

– Ох и странное местечко, – протянул Мейсон с выговором уроженца Теннесси.

Сверху донесся рыдающий вопль, и Мейсон рухнул, плюясь кровью. Брошенное с невероятной силой копье прошило его насквозь. Джексон припал к земле.

Томпсон закричал, а потом влажно кашлянул.

Сжимая в руке бластер, Джексон взглянул на Вулфа.

– Ты видел, кто это сделал?

– Да, – прошептал тот. – Но лучше бы не видел. Такой кошмар – это множество рук, эта зеленая кожа, эти жучиные глаза…

Томпсон испустил последний вздох.

Еще один вопль банши, на этот раз ближе. Джексон, извиваясь, отполз правее и затаился.

Еле слышный звон – металл целует камень…

Он вскочил на ноги и выпустил на волю пламенный сгусток.

Тварь повалилась, истекая слюной. Зеленоватый ихор изливался из огромной дыры, проделанной в ней бластером.

…И что-то зудело в глубине его черепа.

– Док, их тут много!

Он услышал треск бластера Вулфа, шипение жарящейся плоти. Две твари упали.

Еще четыре скользили по склону, направляясь к нему.

Он развернулся и застрелил Вулфа. Потом отбросил бластер себе за спину.

– Ну давайте! – крикнул он. – Посмотрим, как вы выкрутитесь из этого положения.

Инопланетяне уже почти набросились на него, когда из-за камня взметнулась огромная шипящая тень и зазмеилась в их сторону. Они остановились, коротко вскрикнули, а потом развернулись и ретировались на вершину холма.

Он последовал за ними.

– Неплохо, – сообщил он гигантской змее. – Приемлемо, по крайней мере.

Она опустилась, оказавшись почти вровень с его головой, и уставилась на него.

– Я устал верить в невероятное, – сообщил он ей.

Змея как будто вздохнула.

– Мне интересно, могли ли они меня убить, – сказал Джексон.

– Физиологически это возможно, – ответила змея, – но запрещено. Чем ты недоволен?

– Разве вы не можете просто меня разбудить?

– Нет.

– Почему? Я хотел бы узнать, как я здесь очутился.

– Таких воспоминаний не существует. Ты никогда не узнаешь. Иначе было нельзя.

– И я буду видеть сны вечно?

– До конца жизни.

– Дело в перенаселении?.. Другие планеты непригодны для жизни, межзвездные перелеты невозможны, и людей в стеклянных гробах укладывают штабелями, как поленья?

– Я не могу сказать.

– А ты – машина, которая говорит со мной через электрод в черепе, кормит меня, программирует для меня виртуальное исполнение желаний?

– Если тебе нравится так считать.

– Не нравится. Я в коме? Я попал в аварию? Это какая-то разновидность терапии?

– Называй это как хочешь.

– Когда я проснусь?

– Ты не спишь.

– Ты не можешь говорить иначе. Для чего бы ты ни предназначалась, машина, тебя так запрограммировали.

– Тогда зачем ты спрашиваешь?

Он огляделся в поисках бластера. Тот исчез.

Неожиданно он очутился у Джексона в руке.

– Если хочешь убить змею – приступай.

Он быстро приставил бластер к своей голове. Тот исчез.

– Это запрещено.

Он уронил руки.

– Может, это ад?

– Если пожелаешь.

– Неужели мне нельзя проснуться?

– Ты уверен, что хочешь этого? Исключения возможны.

– Я хочу попробовать.

– Да будет так.

* * *

Над ним откинулась прозрачная крышка капсулы. Его мышцы превратились в спагетти, в горле