Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Слабая пульсация гамма-лучей прошла не замеченной для двоих правителей.

Однако верный Зиндром понял, чем она вызвана, и безуспешно попытался привлечь внимание монархов. Но наконец сдался со стоическим жестом, типичным для подобных ему. Он ждал.

* * *

– Вот! – хором сказали они, помахивая документом. – Теперь можешь сказать нам все, что хотел сообщить, Зиндром. Но коротко, ты должен как можно скорее доставить этот указ.

– Уже слишком поздно, великие Владыки. Пока вы писали, эти существа также развили цивилизацию, отрыли ядерную энергию и погубили себя.

– Варварство!

– Теплокровная безответственность!

– Могу я теперь заняться уборкой, великие Владыки?

– Скоро, Зиндром, скоро. Но сначала я предлагаю занести эту прокламацию в Архив для дальнейшего использования в случае подобных ситуаций.

Дран кивнул.

– Согласен. Таков наш приказ.

Робот принял ветхую прокламацию и скрылся.

– Знаете, – задумчиво проговорил Дракс, – а ведь нас сейчас должно окружать большое количество радиоактивных веществ…

– Скорее всего.

– Их можно пустить на топливо для очередной экспедиции.

– Вероятно.

– На этот раз мы можем приказать Зиндрому доставить нам кого-нибудь с бо`льшим сроком жизни и более сдержанным характером – кого-нибудь, больше похожего на нас самих.

– Это будет по-своему опасно. Быть может, нам стоит отменить Пакт о монороботном нейтралитете и приказать Зиндрому изготовить свои копии. Под строгим контролем.

– Это тоже будет по-своему опасно.

– В любом случае, я хотел бы как следует обдумать ваше предложение.

– А я – ваше.

– Хлопотный выдался день, – кивнул Дран. – Давайте отложим решение до завтра.

– Хорошая идея.

И храп двух ящеров донесся из великого Тронного зала Глана.

Слово Желязны

В старшей школе Желязны вместе со своим одноклассником и лучшим другом Карлом Йоуком написал серию рассказов под общим названием «Архив». Главными героями были Жляз и Ёк (от фамилий Желязны и Йоук), два безалаберных, но продувных монстра, которые жили в пещерах под Парижем, подолгу спали, в огромных количествах поглощали напиток, называвшийся зипеной, то и дело вляпывались в абсурдные ситуации и проваливали бо`льшую часть порученных им заданий. Также рассказы изобиловали игрой слов. Эти рассказы явно повлияли на «Великих неспешных королей», демонстрирующих схожее чувство юмора [76],[77].

Примечания

Софистика – использование внешне правдоподобных, но по существу ложных аргументов или методов убеждения. Аллювиальными отложениями называют песок или другие породы, нанесенные потоками воды.

Страсть коллекционера

Рабочие названия – «Страсть патриарха» и «Мир, дибль и коллекция камней дядюшки Сидни». Также публиковался в виде графического рассказа (комикса) под названием «Коллекционер камней». Galaxy, июнь 1964 г.

– Как тебя сюда занесло, человек?

– Долгая история.

– Это хорошо, я люблю долгие истории. Присядь, расскажи мне. Нет… только не на меня!

– Прости. Это все из-за моего дядюшки, сказочно богатого…

– Постой. Что значит «богатого»?

– Ну, обеспеченного.

– А «обеспеченного»?

– Хм. Это значит, что у него много денег.

– А что такое «деньги»?

– Ты хочешь услышать историю или нет?

– Да, но мне хотелось бы ее еще и понять.

– Прости, Камень, боюсь, я и сам в ней не все понимаю.

– Меня зовут Валун.

– Хорошо, Валун. Мой дядюшка, очень важный человек, должен был отправить меня в Космическую академию, но не сделал этого. Решил, что гуманитарное образование будет лучше. И упрятал меня в свою стариковскую альма-матер изучать культуры нечеловеческих человечеств. Пока что улавливаешь?

– Нет, но для того, чтобы наслаждаться рассказом, понимание необязательно.

– Вот и мне так кажется. Я никогда не пойму дядюшку Сидни, но я ценю его безумные вкусы, его сорочьи инстинкты и его возмутительное вмешательство в чужие дела. Ценю их до тошноты. Больше мне ничего не остается. Он – старый плотоядный фамильный памятник и любит, чтобы все было как он хочет. К сожалению, все деньги в семье принадлежат ему – из чего, как ззн из ххт следует, что все всегда и бывает, как он хочет.

– Эти деньги, похоже, довольно важная штука.

– Достаточно важная, чтобы из-за нее отправиться за десять тысяч световых лет на безымянную планетку, которую, кстати, я только что нарек Навозной Кучей.

– Низколетающий затт очень любит поесть, отчего, собственно, так низко и летает…

– Да, я заметил. Но это у тебя все-таки мох, верно?

– Да.

– Хорошо, значит, с упаковкой будет меньше проблем.

– А что такое «упаковка»?

– Это когда ты кладешь что-нибудь в коробку, чтобы забрать куда-нибудь еще.

– В смысле переместить?

– Да.

– И что же ты собираешься упаковывать?

– Тебя, Валун.

– Я никогда не любил перекатываться с места на место…

– Послушай, Валун, мой дядя – коллекционер камней, понимаешь? А твои сородичи – единственные разумные минералы в галактике. А сам ты – крупнейший образец, который я пока что нашел. Следуешь за моей мыслью?

– Да, но за тобой следовать не хочу.

– Почему же? Ты станешь королем его коллекции. Своего рода одноглазым в стране слепых, если мне позволено будет воспользоваться этой неуместной метафорой.

– Пожалуйста, не пользуйся ею, чем бы она ни была. Звучит ужасно. Скажи, а как твой дядя узнал о нашей планете?

– Один из моих преподавателей прочитал о ней в старом судовом журнале. Он такие коллекционирует. Этот журнал принадлежал капитану Фэйрхиллу, который посетил это место несколько веков назад и вел долгие беседы с твоими сородичами.

– Старый добрый Ураган Фэйрхилл! Как он поживает? Передай ему мои наилучшие…

– Он умер.

– Что?

– Умер. Околел. Отбросил коньки. Скопытился. Диблировал.

– Надо же! Когда это случилось? Надеюсь, это было громкое и красочное событие…

– Я не знаю. Но я передал информацию своему дядюшке, и он решил, что ему нужен ты. Поэтому я и здесь – это он меня послал.

– Послушай, как бы мне ни был приятен этот комплимент, я не смогу тебя сопровождать. Мне уже скоро придет пора диблировать…

– Я знаю, я прочитал о дибле в журнале Фэйрхилла, прежде чем показать его дядюшке Сидни. И вырвал эти страницы. Я хочу, чтобы он был рядом с тобой, когда это случится. Тогда я унаследую его состояние и смогу множеством дорогостоящих способов утолить свою печаль от того, что так и не попал в Космическую академию. Сперва стану алкоголиком, потом распутником… а может, лучше будет наоборот…

– Но я хочу диблировать здесь, среди вещей, к которым прирос душой!

– Вот эта штука называется лом. Сейчас я оторву тебя от всего, к чему ты там прирос.

– Только попробуй – я диблирую прямо сейчас!

– Ты не сможешь. Я измерил твою массу, прежде чем завязать этот разговор. В земных условиях тебе понадобится не меньше восьми месяцев, чтобы достичь необходимых для дибля пропорций.

– Ну ладно, я блефовал. Но неужели в тебе нет ни капли сочувствия? Я покоился здесь веками, с тех пор,