Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

пересохло, а левая рука была утыкана иголками, как дикобраз. Ему далеко не сразу удалось извлечь их блестящие острия. Ранки мешали руке сгибаться. Он потянулся правой рукой к затылку. И нащупал электрод, приклеенный к обритому черепу.

Когда он попытался его снять, в голове у него зазвучал голос:

– Если реальность тебя разочарует, возвращайся сюда – верни на место иглы, верни электрод.

– Вот уж нет, – пробормотал он, отрывая электрод.

Он с трудом поднялся на ноги и отправился на поиски хоть кого-нибудь.

* * *

Это был единственный способ решить проблему перенаселения, объяснил Маннерунг. Усыпить всех, попеременно пробуждать важных ученых, чтобы они работали над проблемой межзвездных перелетов, держать минимальный штат для обслуживания Регулятора. Пусть пятьдесят миллиардов спящих видят сны под стеклом – там им куда лучше, чем было бы наяву.

– Нужно быть особенным человеком, – сказал ему доктор, – чтобы предпочесть обыденное невероятному, а рутину – исполнению желаний. Разумеется, для таких людей возможны исключения. Если недовольство спящего окажется достаточно сильным, Регулятор позволит ему проснуться. У нас всегда найдется для него работа. Машины постоянно нуждаются в мелком обслуживании. Если это то, чего вы хотите, вы приняты. Можете начать с замены трубок вот в этой самой подсекции.

Он вручил Джексону чертеж.

– Вот схема. Они все пронумерованы. Те, что обведены красным, нужно заменить. Когда закончите с ними, займитесь уборкой вон того склада. – Он указал пальцем. – Там бардак. Уверены, что хотите именно этого?

– Да, – ответил Джексон, – та жизнь была… ну, паразитической. Она была слишком хороша и слишком бесполезна.

– Ну что ж, тогда приступайте к делу.

Счастливо напевая, он отправился за трубками.

Разобравшись наконец, что было нужно Джексону, тот, кто назвался Маннерунгом, не стал вздыхать.

Примечания

Банши – ирландский дух в облике женщины, предрекающий своими криками приближение смерти.

Весна священная

Написано в 1955–1960 годах для «Резца в небе»; ранее не публиковалось

Пульс и дурдом Колтрейновского сакса —

акцент на ярости,

иссекновенье жалости,

вбивание в отчаянье желанья, —

обозначает драгоценный след,

искомую величину тщеты.

Плач, бормотание глушимых голосов,

что по магнитным линиям текут

летучей силы,

нет, не выбьют хюбрис

из потускневшей кузницы сердечной:

ни описания, ни выраженных мнений.

Неаристотелево диминуэндо,

однако же отводит чувство

по идиотским проводам и трубам

и отобьет последний саван:

одышка, вздох, былое придыханье

сквозь ноздри незнакомца в этом сне.

Примечания

Колтрейновский сакс отсылает к джазовому музыканту Джону Колтрейну, который играл на тенор- и сопрано-саксофоне, сочинял музыку и исполнял ее со своей группой. Хюбрис – вариант слова «гибрис», означающего гордыню или высокомерие. Диминуэндо или декрещендо – постепенное уменьшение силы звука музыкальной фразы. Аристотель – древнегреческий философ и ученый, изначально – ученик Платона, положил начало таксономической системе классификации животных.

Примечание переводчика

Название стихотворения отсылает к одноименному балету композитора Игоря Стравинского.

Великие неспешные короли

Рабочее название: «Зиндром Отрицательноскоростной».Worlds of Tomorrow, декабрь 1963 г.

Дракс и Дран сидели в великом Тронном зале Глана, беседуя о жизни. Они стали монархами благодаря своим выдающимся интеллектуальным и физическим способностям – а также тому, что были последними выжившими представителями населявшего Глан вида, – и делили между собой власть над планетой и единственным своим подданным – Зиндромом, дворцовым роботом.

Последние четыре столетия (их вид был весьма медлительным) Дракс размышлял о возможности существования жизни на других планетах галактики.

– Дран, – в конце концов сказал он, обращаясь к своему соправителю (понемногу уже начавшему интересоваться, о чем он там думает), – Дран, мне в голову пришла мысль. На других планетах галактики может быть жизнь.

Дран задумался над ответом, а между тем их планета несколько раз облетела вокруг своего светила.

– Это правда, – согласился он наконец. – Может.

Несколько месяцев спустя Дракс выпалил:

– Мы должны выяснить, так ли это.

– Зачем? – столь же стремительно отреагировал Дран, заставив Дракса заподозрить, что он тоже уже размышлял на эту тему.

Поэтому Дракс тщательно взвесил свое следующее высказывание, испытав сперва каждое слово в бронированной реторте своего рептильного черепа.

– Наше королевство в последнее время страдает недонаселенностью, – заметил он. – Было бы приятно вновь иметь множество подданных.

Дран взглянул на него искоса, потом медленно повернул голову. Он закрыл один глаз, а второй прикрыл, изучая своего соправителя, внешний вид которого, как он и подозревал, не переменился с тех пор, как Дран смотрел на него в последний раз.

– И это тоже правда, – признал он. – Что же вы предлагаете сделать?

На этот раз повернулся Дракс и заглянул ему прямо в глаза, оценивая по новой.

– Я считаю, что мы должны выяснить, есть ли жизнь на других планетах галактики.

– Хм-м.

Два быстрых годовых цикла пролетели незамеченными, а потом Дран сказал:

– Позвольте мне подумать, – и отвернулся.

Выждав показавшийся ему вежливым отрезок времени, Дракс кашлянул.

– Хватило ли вам времени на раздумья?

– Нет.

Дракс попытался сосредоточить взгляд на почти неуловимой полоске синеватого света, которая пересекала Зал, и пересекала снова, и снова, пока он ждал.

– Зиндром! – наконец позвал он.

* * *

Робот замедлил свои движения до неподвижности статуи, чтобы подстроиться под своего господина. В правом манипуляторе он сжимал метелку из перьев.

– Вы звали, великий Владыка Глана?

– Да, Зиндром, достойный подданный. Те старые космические корабли, что мы построили в более счастливые дни, но так и не использовали… Функционируют ли еще хоть какие-то из них?

– Я проверю, великий Владыка.

Его поза едва заметно переменилась.

– У нас триста восемьдесят два корабля, – сообщил он, – четыре из которых находятся в рабочем состоянии, великий Владыка. Я проверил все управляющие схемы.

– Дракс, – предостерег Дран, – вы в который раз позволяете себе самоуправство. Вы должны были посоветоваться со мной, прежде чем отдавать этот приказ.

– Приношу свои извинения, – ответил его соправитель. – Я просто хотел ускорить дело на случай, если вы согласитесь организовать экспедицию.

– Вы верно предугадали мое решение, – кивнул Дран, – но ваше рвение как будто выдает потаенные цели.

– Моя единственная цель – благо государства, – улыбнулся Дракс.

– Возможно, но, когда вы в прошлый раз завели речь о «благе государства», результатом стали гражданские волнения, стоившие нам второго робота.

– Я усвоил этот урок, и он пошел мне на пользу. В будущем я стану проявлять бо`льшую дальновидность.

– Надеюсь. Итак, вернемся к экспедиции – какую часть галактики вы намереваетесь исследовать в первую очередь?

Повисла напряженная пауза.

– Я полагал, – пробормотал Дракс, –